Семейные ценности

Спектакль поставлен на камерной сцене — это принципиальное решение и руководства театра, и режиссера. Распутин не для большой сцены, это тихая проза, так говорил Александр Ищенко, когда ставил «Последний срок». Кроме того, камерная сцена всегда настраивает на другой уровень разговора, и в случае с распутинским «Последним сроком» трагедия распада семьи наблюдается, как под лупой, и гораздо сильнее действует на зрителя с эмоциональной точки зрения.

Между тем камерную сцену драматического театра совсем нельзя назвать малой. В новом спектакле на ней уместились кухня деревенского дома, спальня, внутренний двор, баня и даже настоящие ворота. Декорации заслуженного деятеля искусств Украины, заслуженного художника Республики Крым Юрия Суракевича почти целиком состоят из дерева, что сразу погружает зрителя в какой-то изначальный, сформированный веками деревенский уклад. Здесь все просто и понятно, и так знакомо благодаря, наверное, генетической памяти.

В центре сцены — кровать, на которой почти все время лежит умирающая старуха Анна. Ее последнее желание — увидеть перед смертью всех своих детей, их у нее осталось пятеро. Собираются почти все, нет только одной — Таньчоры. Ей далеко ехать. Между тем Анна только ее и ждет, чтобы повидать перед смертью. Но и внимания присутствующих детей хватает, чтобы она сначала заново научилась садиться в постели, а потом и вовсе смогла выйти из дому. Дети, видя эти перемены, считают, что их мама идет на поправку, и, быстро собравшись, уезжают по домам — их ждут дела. Их мать умирает.

Возвращаясь к малому пространству спектакля, камерная сцена не прощает фальши, поскольку действие происходит на расстоянии вытянутой руки. И здесь режиссер не прогадал с распределением ролей. Находясь в зрительном зале, видишь настоящую жизнь и реальных людей, а не актеров, играющих роли. Убедителен Степан Догадин в роли Михаила, цельным получился образ Ильи у Владимира Орехова, забавна вечно ревущая, этакая деревенская баба, Варвара (Татьяна Двинская), очень трогательна Мирониха (Людмила Слабунова), да и самая маленькая артистка Маша Кузнецова, играющая Надю, не испугалась и справляется со своей ролью. Да и вообще, здесь как будто нет второстепенных персонажей, каждый чем-то запоминается, западает по-своему в душу. Потому что в этом произведении — вот парадокс — все правы, нет виноватых. Но центральную роль — старухи Анны — стоит все же отметить особо. Самый многозначный образ этой истории по праву отдан народной артистке России Наталье Королевой — вряд ли кто-то в этом театре смог бы справиться с этой ролью лучше, чем она. В ее игре есть все, что закладывал в эту героиню Валентин Распутин, — и страшное одиночество прожившего трудную жизнь человека, и бесконечная любовь к своим детям, и непоколебимая вера в каждого из них, и юмор с грустинкой, и осознание своей ненужности. А вот страха перед смертью нет.

Распутин ставил перед читателем трудные вопросы, их же задают сегодня зрителям актеры и режиссер спектакля, и, наверное, поэтому — от осознания своего бессилия перед ними — половина зала выходит с «Последнего срока» с мокрыми от слез глазами.