В замке. Тюремном
Заушаковское сидение
26 апреля 1895 года около 5 часов пополудни в саду губернаторского дома неожиданно раздался выстрел. Первым делом хватились арестантов, присланных сюда для работ, только все они оказались на месте. А вот надзирателя тюремного замка Попова доискаться не могли, пока пёс не завыл в зарослях, в дальнем углу сада. Самоубийца лежал у дорожки ничком, с выражением крайнего утомления на лице; рядом валялось табельное оружие.
— При исполнении застрелился… Нехорошо!
— Видно, не вынес. — В тюремном замке не то что сидеть, но и служить тяжело.
Если ехать за Ушаковку через Острожный мост, то уже с середины его хорошо просматривался передний фасад большого каменного строения, выступающего из небольших деревянных домов. Извозчики отвечали любопытствующим: «Замок, тюремный», и те удивлялись, потому что во внешнем облике здания не проглядывало ничего мрачного, да и всё пространство вокруг заставлено обыкновенными обывательскими усадьбами.
Правда, за длинными сводчатыми воротами дух несвободы ощущался уже. Налево от входа был корпус для особо опасных преступников, весьма и весьма просторный. Направо размещались камеры, баня и больничка, страшно переполненные и никак не рассчитанные на две с лишком тысячи арестантов. Как бы ни старались уборщики, запах стоял убийственный. В несколько лучшем положении находились женщины: их содержали отдельно, в доме, снимаемом неподалёку от острога. Но и там было тесно и сыро.
За содержание замка отвечал иркутский полицмейстер. И время от времени он появлялся здесь (всегда неожиданно), контролировал закладку продуктов, проверял их качество, а также санитарное состояние хлебопекарни, кухонь и всей прилегающей к ним территории. Непременно заглядывал и на чёрный двор, оттуда проходил в женское отделение и там тоже не пропускал ни угла.
Что заключённых в Сибири много больше, чем мест в тюремных камерах, было общеизвестно. Особенно положение осложнялось пересыльными партиями. С 1867 года доставка их в Сибирь проводилась с 1 мая по 15 сентября. Из Москвы арестантов везли по железной дороге до Нижнего Новгорода, а далее на баржах до Перми, откуда поездом доставляли в Екатеринбург и вели до Тюмени Московским трактом. Часть ссыльных распределялась по округам Тобольской губернии, остальные же двигались дальше — в Томск и Иркутск. 98 дней пешего пути между этими городами были наиболее трудными как для семей арестантов, так и для конвоя. О перевозке же ссыльных на конных подводах пока делались только расчёты, предложения и предположения.
Первая партия прибывала в Иркутск к началу распутицы и оставалась в Тюремном замке, пока дороги не просыхали, тесня постоянных его обитателей, «дыша их воздухом», как выражался один заключённый-поэт.
Летом 1889-го губернский архитектор Штерн-Гвяздовский выехал в Балаганск для осмотра площадки под новый Тюремный замок. Были выделены тридцать с лишком тысяч рублей, и местная Дума с готовностью выделила для их освоения три десятины земли на Селивановом поле.
Из газеты «Восточное обозрение» от 24.10.1885
«Киренск. В конце июля бежали из местного тюремного замка два арестанта. Для разыскания их были посланы двое солдат местной команды, которым и удалось напасть на след беглых. При поимке один из арестантов был убит наповал, а другой успел скрыться и спустя несколько дней был пойман крестьянами. В то же самое время один арестант выпил настой фосфорных спичек с целью отравления».
Из газеты «Восточное обозрение» от 22.05.1888
«В ночь на 18 число из Иркутского тюремного замка бежали трое подсудимых арестантов: Герш Рабенчук, Матвей Крупинский и Кудряшов. Побег совершён посредством верёвочной лестницы».
Из газеты «Восточное обозрение» от 17.07.1888
«Седьмого июля из кухни пересыльного отделения Иркутского тюремного замка бежало двое арестантов: ссыльно-каторжный Фёдор Авдеев и бродяга Пётр Андреев. К розыску бежавших приняты меры. Того же числа в 2 часа ночи из секретной камеры под номером 11 Тюремного замка через подкоп стены покушались к побегу подсудимые арестанты Илларион Иванов и Иван Кустов. Последний был ранен часовым в бедровую кость».
Из газеты «Восточное обозрение от 30.04.1889
«23 апреля по случаю магометанского праздника Рамазан арестанты Тюремного замка этого исповедания были помещены для общей молитвы в отдельную камеру, имеющую особый двор. В ночь на сиё число арестанты эти вырезали пробои у дверей и вышли во двор. Здесь, снявши одно полотнище внутренних ворот, отнесли его к заднему фасу, подставили к наружным палям и посредством свитых из белья верёвок покушались совершить побег. Причём двое из них уже влезли на пали, но были замечены часовым».
Из газеты «Восточное обозрение» от 18.06.1889
«Восьмого июня на вечерней поверке не оказалось каторжного арестанта Смирнова. По расследовании оказывается, что Смирнов бежал через окно, разогнув камерную решётку».
Из газеты «Восточное обозрение» от 10.09.1889
«Балаганск. Давно уже Тюремный замок не соответствует действительному количеству содержащихся в нём арестантов: построенный когда-то только на 36 человек, он вмещает теперь 132. Уже по одному этому можно предположить, что в нём творится».
Из газеты «Восточное обозрение» от 02.07.1889
«В исходе первого часа ночи на 25 июня из камеры №4 каторжного отделения Иркутского тюремного замка бежало два арестанта: бессрочно-каторжный Ищенко и пятилетнего срока каторжный Пётр Иванов. Арестанты эти, разогнув у окна, выходящего во двор, решётку, спустились во двор по верёвке, свитой из рубах и порт, а затем по воротам влезли на стену переднего фасада, но были замечены часовым Филиппом Хромовских. И в тот момент, когда Ищенко намеревался соскочить со стены, Хромовских сделал в него выстрел, которым и убил наповал. Другой же арестант Иванов в момент выстрела успел соскочить, и хотя в него было сделано несколько выстрелов, в темноте ночи он успел скрыться».
Из газеты «Восточное обозрение» от 25.03.1890
«Управление Александровской центральной тюрьмы, с разрешения господина иркутского губернатора, сим извещает гг. коммерсантов, золотопромышленников, заводчиков и фабрикантов, что в мастерских тюрьмы исполняются разные заказы по столярному, токарному, слесарному, кузнечному, переплётному, картонажному и другим мастерствам, а также из получаемого материала заготовляется таёжная и рабочая обувь, ношебное платье и бельё. С заказами желающие могут обращаться или непосредственно в управление тюрьмы в село Александровское или в Иркутске к комиссионеру Тюремных мастерских Ромуальду Ивановичу Балбашевскому, живущему по Мыльниковской улице в собственном доме и снабжённому на этот предмет настоящими инструкциями и полномочиями. Смотритель Иркутской тюрьмы Сипягин».
Из газеты «Восточное обозрение» от 19.06.1898
«Бегство из тюрьмы. В ночь на 13 число из тюремной больницы сбежал содержавшийся там арестант. Несмотря на поднятую выстрелом часового тревогу, пользуясь непроглядной теменью, успел скрыться».
Из газеты «Восточное обозрение» от 25.11.1900
«В Иркутском тюремном замке с ноября 1900 г. продаются оптом и в розницу, без доставки, железные кровати: 1. Простые из узкополосного железа по цене 5 руб. 80 коп. 2. С двумя бронзированными барашками, без шишек, на витых ножках, из узкополосного железа по цене 8 руб. 3. С четырьмя бронзированными барашками, шишками из квадратного или круглого железа, по цене 10 руб. 4. С фигурными спинками, металлическими шишками, на витых ножках из квадратного или круглого железа по цене 14 руб. Смотритель тюрьмы Савицкий».
Дамское отделение Тюремного комитета
Чем дальше в Сибирь, тем больше было и тюрем. Местные власти, как могли, обеспечивали их отоплением, освещением и ремонтом, а вот тюремная церковь воспринималась уже как роскошь и могла появиться лишь на деньги общества. Так же, как и тюремная школа для арестантских детей. Всё это были деяния филантропов, плоды их настроений, иногда и случайных. Так в 1865 году чиновник Милютин решил отметить столетие смерти Михаила Васильевича Ломоносова завтраком в узком кругу. Был там и просвещённый купец Катышевцев, тоже поклонник замечательного учёного. Тост за тостом, договорились открыть при тюремной церкви Ломоносовскую школу. Открыли! И она превосходно работала, пока оба оставались в Иркутске.
Администрация, как губернская, так и краевая, приветствовала такие замечательные начинания и закрывала глаза на формальности. Тем более что центральная власть настоятельно рекомендовала опираться на местное общество, создавать попечительства. Иркутский тюремный комитет имел 16 нештатных директоров, каждый из которых работал по своему направлению. К примеру, один уважаемый господин смотрел за правильностью тюремных расходов, другой занимался благоустройством, а третий — «скорейшим разрешением участи освободившихся заключённых». Было и Дамское отделение Тюремного комитета, состоявшее из жён чиновников и крупных предпринимателей. Оно заботилось об арестантских детях и их матерях.
В 1862 году при Иркутском тюремном замке открылась школа для неграмотных арестантов и их детей, а в июне 1863-го был заложен сад. Каждый год накануне пасхальной недели заключённым доставлялись посылки с куличами, окороками и другими вкусностями. Во все времена работали мастерские, и, скажем, в середине 1860-х они производили прачечные машины, весьма доступные по цене, а потому и востребованные. Хорошо раскупались здесь и складные металлические кровати с бронзированными барашками, шишками и витыми ножками.
Впереди всех летел отчаянный канцелярист
20 июля 1900 года арестант Тюремного замка Хруцкий, известный и громкими ограблениями, и громкими же побегами с каторги, был направлен в Окружной суд — для оглашения ему окончательного приговора. Конвой усилили, и, казалось, преступник потерял уже всякую надежду освободиться, даже по сторонам не смотрел.
Но никто и не предполагал, что в арестантском помещении при суде уже выпилено отверстие в оконной решётке, преграждающей путь на Большую Трапезниковскую улицу. Выпилено и аккуратно приставлено вновь, даже слегка закреплено. Может быть, кто-то из проходящих и заметил его, но подумал при этом, что взрослому человеку ни за что в него не пролезть. А Хруцкий-то смог!
Так совпало, что именно в это время в судебном дворе чиновник Ольховский, на вид рыхловатый канцелярский служитель, стал осматривать сломанную тележку. Его преступник и в расчёт брать не стал, а зря: кабинетный ловко перемахнул через забор и так гикнул при этом, что конвойный, подводивший к суду ещё одного арестанта, втолкнул его в комнату дежурного, а сам бросился в погоню. Его призывное «Айда» услыхали и другие конвоиры суда, и бывшие неподалёку стражники Уездного полицейского управления. Но впереди всех летел отчаянный канцелярист, и у Тихвинской церкви он схватил-таки Хруцкого за воротник!
Тот, возможно, ранил бы или даже убил Ольховского, но конвойный успел кинуть штык и угодил злоумышленнику в ягодицу! Стражники подогнали извозчика, и Хруцкого доставили в Тюремную больницу.
И оттуда сбегали — как и из церкви при тюрьме. Разгибали оконные решётки, вырезали дверные пробои, подкапывались под стены, пробивали потолки. Удачных побегов было достаточно много, и по каждому случаю находились виновные; их наказывали, но новый начальник края Селиванов задался вопросом: есть ли тюрьмы, из которых не бегут? Оказалось, есть, но об этом — в следующей главе.
Валентина РекуноваРеставрация иллюстраций: Александр Прейс
