Возвращение из Третьяковки

— Людмила Николаевна, как родилась идея представить картины иркутского художественного музея в Москве?

— Инициатива исходила от Третьяковской галереи. Уже несколько лет она участвует в проекте «Золотая карта России», приглашая крупные и не очень крупные музеи страны показать свои произведения в залах самого знаменитого собрания русского изобразительного искусства.

И хотя иркутский художественный музей был в этом проекте уже тридцать первым, думаю, нам удалось представить уникальную коллекцию. Помимо икон и скульптур, мы показали 46 живописных полотен. Все эти экспонаты являются жемчужиной нашей огромной коллекции.

— Кто занимался подбором картин для выставки?

— К сожалению или к счастью, картины подбирали не мы. Специально для этого к нам в Иркутск приезжала руководитель выставочного отдела Третьяковской галереи Нина Дивова. Кстати, это подчеркивает, насколько серьезен проект. Она сама ходила по залам нашего музея и выбирала картины. Поэтому здесь нет никакой предвзятости. Однако получилось, что большинство работ было снято с постоянной экспозиции. Но, несмотря на это, мы привезли все, что выбрали наши коллеги из Третьяковской галереи.

— Столичная публика оценила этот выбор?

— Безусловно, наша выставка отличалась от всех предыдущих. Она была особенно насыщена содержанием. Потому что мы не просто представили картины знаменитых мастеров, но постарались сопроводить их полными интересными текстами, которые рассказывали не только об Иркутске и основателе нашего музея Владимире Сукачеве, но также о полотнах, истории их появления, содержании и изображенных личностях. И посетители выставки это оценили. Они были очень благодарны за столь внимательное и чуткое отношение к зрителю.

Зато писать об авторах этих работ у нас не возникло необходимости. Все они, за исключением нескольких иркутских художников, хорошо известны не только в России, но и во всем мире. Это — Илья Репин, Алексей Саврасов, Константин Маковский, Федор Рокотов, Алексей Боголюбов и другие классические мастера, полотна которых хранятся в том числе и в собрании иркутского художественного музея.

— Не получилось ли так, что посетители выставки не открыли для себя ничего нового?

— Конечно, нет. Благодаря Владимиру Сукачеву и его последователям мы сегодня владеем очень богатой коллекцией живописи, лучшей во всей азиатской части России. Именно поэтому наш музей нельзя назвать провинциальным. Ведь у нас хранятся не только знаменитые, но и весьма редкие произведения всемирно известных художников. Например, в коллекции иркутского художественного музея есть знаменитая картина Ильи Репина «Нищенка» (также ее называют «Девочка-рыбачка»), которую в конце 19 века у самого Репина купил Сукачев. Когда в 30-е годы ее случайно обнаружили у нас сотрудники Третьяковской галереи, они были шокированы. Они не ожидали, что найдут здесь такой шедевр. Тогда же картину сразу вызвали в Москву, чтобы снять копию и, возможно, впоследствии оставить в своей коллекции. Третьяковка настолько была влюблена в эту картину, что готова была пойти на этот шаг. И уже решался вопрос о том, чтобы полотно осталось в ее собрании. Однако затем картина все-таки вернулась в Иркутск. И на прошедшей выставке именно она была нашей визитной карточкой. Причем мы увидели, что ее по-прежнему знают, помнят и любят как сотрудники музея, так и зрители.

Впрочем, произвели впечатление и другие наши картины. Так, очень хорошо прозвучали наши иркутские художники — Михаил Васильев и Алексей Жибинов. Их работы произвели на публику огромное впечатление, и, я думаю, их имена обязательно останутся в памяти зрителей.

Хотя была у нас и пара отзывов от зрителей, которые спрашивали, зачем мы привезли им, например, Саврасова. «У нас есть свой Саврасов», — говорили они. Действительно, Алексей Саврасов — столичный художник, его картины есть в музеях и Москвы, и Петербурга. Но произведения этого мастера, хранящиеся в нашей коллекции, уникальны. Это другой Саврасов, таким его не знает ни Москва, ни Петербург. То же самое я могу сказать о представленных нами на выставке картинах Богданова, Мясоедова или Корзухина. Полотна этих мастеров стали для столичной публики открытием, откровением. И это замечательно. Это то, чего, пожалуй, порой не хватает даже столичным музеям. Кроме того, это в очередной раз подчеркивает, сколь тонким и глубоким ценителем живописи был Владимир Сукачев.

— Но ведь не случайно Сукачева называют «сибирским Третьяковым». Есть ли еще что-то общее между основателями когда-то двух крупнейших частных собраний живописи?

— На первый взгляд судьбы Сукачева и Третьякова очень похожи, однако их жизненные пути были совершенно разные. Действительно, Сукачева часто сравнивают с Павлом Третьяковым. Они похожи происхождением: оба из купеческой среды. У них были замечательные жены, близкие им по духу. Оба они очень серьезно относились к живописи: Сукачев, как и Третьяков, не гнался за красивостью, а ценил реалистичное, правдивое искусство. Хотя красивые пейзажи он тоже любил.

Однако я смею считать, что Сукачев был человеком даже более широкой души и разносторонних взглядов. Он хотел объять необъятное. И в какой-то степени ему это удалось. Он очень многое сделал для города, для Сибири и для России. Он был и городским головой, организовывал научные экспедиции, строил парки и дома для учителей и сирот, давал деньги на то, чтобы сибирские студенты могли получить образование в Москве.

Павел Третьяков был более цельной фигурой. У него была одна цель — его знаменитая картинная галерея. Сукачев тоже заразился этой идеей. Но собрать свою коллекцию ему было гораздо сложнее. Только на дорогу из Сибири у Владимира Платоновича порой уходили месяцы. Еще больших трудов ему стоило собрать коллекцию западноевропейской живописи. Но он очень хотел познакомить жителей далекого сибирского города с мировым искусством. Эта цель превратилась в великое дело всей его жизни.

И хотя за свою жизнь Владимиру Сукачеву удалось собрать не многим более 100 полотен. Все они по-прежнему остаются жемчужиной огромной иркутской коллекции, которую на протяжении многих лет продолжали пополнять его последователи. Сегодня в ней более 20 тыс. произведений. Однако теснота музейных залов не позволяет представить коллекцию в полном объеме. Сегодня в экспозиции находится не более 4% собранных в фонде творений.