Искусство отбора

«Восточный формат»: Что для вас важнее всего в хорошем снимке: интересный сюжет, необычная композиция или что-то другое?

Вивиан дель Рио: Поскольку я получила художественное образование, для меня прежде всего важна сама картинка, поэтому я первым делом обращаю внимание на цветовые пятна. И если я не вижу интересного сочетания цветов, я пройду мимо, какой бы там ни был прекрасный сюжет. Я могу его снять из жадности, но вообще для меня важны все составляющие: композиция, ритм, цвет, свет и сюжет. Чаще всего привлекает именно цвет, и тогда я стою и жду, пока что-нибудь произойдет: пойдет человек, или еще что-нибудь случится. И, как правило, что-нибудь происходит. Бывает, что просто снимаешь из-за цвета, потом рассматриваешь, а там, оказывается, уже есть сюжет. Вот, например, я сфотографировала окно, потому что оно было покрашено в розовый цвет, такое наивное милое окно. А потом оказалось, что над ним установлены две камеры видеонаблюдения, направленные в разные стороны. То есть владелец такого миленького, наивного, красивенького окошка дико боится всего, что может нарушить его покой. Сюжет проявился сам.

ВФ: Вы занимаетесь несколькими видами искусства: вы и художник, и книжный график, и дизайнер, и фотограф. А что для вас из этого стоит на первом месте?

В.Д.Р.: Наверное, я художник, который пользуется разными инструментами. Совсем не быть художником я не могу: мне во всем нужно, чтобы было что-нибудь этакое. Но я скажу честно, что в книжной иллюстрации у меня нет никаких амбиций — это чистый заработок. Я хотела заниматься детскими книгами, но, когда окончила Полиграфический институт, как раз были 90-е годы, и рынок детской книги был совершенно дикий. Никому ничего не нужно было, все хотели делать быстрые деньги, и откуда-то взялась масса людей, которые любили китч. И когда я пришла в одно издательство со своими студенческими работами, мне там сказали: «А вы умеете рисовать кошечку, чтобы она смеялась, и у нее были розовые щечки?» Я ответила, что не только не умею, но и никогда не буду даже пытаться делать подобное. Меня спросили: «Ну, а вы понимаете, что мы работаем на быдло?» Я им пыталась объяснить, что нельзя считать свой народ быдлом, на что мне сказали ехать куда-нибудь в Англию со своими иллюстрациями. Я жутко разозлилась, и у меня был единственный выход — работать с журналами. Собственно, я продолжаю заниматься этим и до сих пор, что приносит мне деньги.

ВФ: А фотография вам приносит деньги?

В.Д.Р.: В последнее время стала приносить. Я на Новый год загадала желание, чтобы любимые занятия приносили деньги. Кажется, моя мечта стала потихоньку сбываться. С недавних пор я преподаю в московской Школе визуальных искусств, и это настоящий кайф: я говорю то, что знаю, а мне за это деньги платят.

ВФ: А как вообще случилось, что вы стали фотографом?

В.Д.Р.: Я всегда хотела заниматься фотографией. Но сначала долгое время у меня не было фотоаппарата, потом был неправильный пленочный, и лишь когда появились цифровые фотоаппараты, только тогда понеслось, и количество само перешло в качество. Это была настоящая страсть: каждую свободную минуту, когда не работала за компьютером, я выбегала на улицу и начинала фотографировать.

Я подумала, почему нам хочется фотографировать все за границей, и ничего не хочется снимать у себя дома в Москве. Ведь это сумасшедший город, каждую секунду в нем что-то меняется. Стоит проболеть неделю, и можно не узнать свой собственный район: снесут какой-нибудь дом, уберут магазин или еще что-нибудь. Ты выходишь в аптеку, а на ее месте уже магазин с пожарным оборудованием. Но в то же время какие-то вещи остаются в Москве незыблемыми. Например, будет сидеть кошка, но не будет дома, возле которого она привыкла сидеть.

ВФ: Когда вы приезжаете в новый город, что вы там фотографируете?

В.Д.Р.: Как художник, я, наверное, решаю какие-то свои внутренние задачи. То есть я никому ничего не должна, в отличие, например, от репортера, который должен рассказать историю. Я фотографирую только то, что мне нравится по каким-то своим внутренним причинам. Иногда я их осознаю, а иногда нет. Мне всегда нравились проявления наивности — например, в Иркутске меня привлекло сочетание наличника и пластикового окна внутри.

Когда мне было 20 лет, мне очень хотелось фотографировать, и я брала фотоаппарат взаймы, но фотографировала в основном своих друзей. И мне так обидно сейчас, что тогда мне не приходило в голову выйти с ним на улицу, потому что я жила в очень интересное время. Например, первый путч вообще происходил у меня под окнами, и все эти танки я видела прямо из окна. А теперь я от обиды ищу эти сюжеты из прошлого в настоящем. И это возможно на самом деле. Например, в моем детстве было полно старух, которые закутывались в оренбургские платки и продавали сушеные грибы. И они до сих пор есть в Москве, главное правильно искать.

ВФ: То есть вы не пытаетесь, приехав в какой-то новый для себя город, выразить его по-своему?

В.Д.Р.: Нет. И, кстати, мои зрители бывают очень недовольны этим. Они бегут смотреть фотографии своего города, а вместо этого видят там какие-то обшарпанности, окна, старушек или голубей. И люди возмущаются, почему на фото нет каких-нибудь значимых памятников или домов, а есть то же самое, что я снимаю в Москве или где-нибудь еще.

ВФ: В чем, по-вашему, заключается главное мастерство в фотографии?

В.Д.Р.: Фотография — это искусство отбора. Надо оставлять как можно меньше снимков, для того чтобы производить лучшее впечатление. Поэтому в последнее время на своем сайте я все больше удаляю фотографий, чем добавляю.

ВФ: Снимаете ли вы на пленку? Сейчас ведь очень многие стали к этому возвращаться.

В.Д.Р.: Оказалось, что пленка — это совершенно не мой материал. Я верю в то, что так бывает. Например, я два раза в жизни пробовала учиться керамике, но у меня совсем ничего не получилось. Потому что, как выяснилось, это был не мой материал. А недавно я пошла снова и попробовала поработать в другой технике, и фаянс оказался наиболее подходящим для моих рук. Так же и с пленкой — я не могла чувствовать свободу с ней. Другое дело «цифра» — не надо все время думать о том, что вот сейчас кончится пленка, и поэтому кадр должен быть гениальным.

ВФ: Вы обрабатываете дополнительно свои снимки перед тем, как их показывать кому-либо?

В.Д.Р.: Я обязательно кадрирую их. Как правило, сначала я снимаю сразу то, что вижу; потом снимаю тот кадр, который я хочу, если у меня есть на это время. А потом еще снимаю — с запасом. Как фотограф я получаю от процесса удовольствие три раза: первый раз, когда я вижу кадр и бегу, чтобы его снять; второй раз — если мне удается его снять, а третий раз, когда он получился. Хотя вообще я не люблю делать много кадров, потому что потом будет сложно выбирать. И потом — мир все время меняется. Вот я вижу старуху, которая сидит за стеклом и грустно смотрит в окно. Пока я ее снимаю, она вскакивает, открывает окно и показывает мне кулак. За это время я успеваю снять три разных сюжета: как она сидит, как она бежит и как она показывает мне кулак. Но фотография — это, в общем-то, воровство. Я ворую секунду жизни у человека, которого снимаю.

ВФ: Как вы находите «свои» кадры?

В.Д.Р.: Я всегда ношу с собой фотоаппарат, даже когда иду просто в аптеку или мусор выносить. И самые лучшие кадры, кстати, сделаны как раз случайным образом. Потому что хорошие истории везде. Вот так идешь и в собственном дворе видишь ребенка, которого не выпустили играть в футбол — он, наверное, уроки не сделал, или болеет, или в чем-то провинился. И вот он сидит и грустно смотрит в окно, как его друзья гоняют мяч.

ВФ: В рамках своего визита вы собираетесь поехать на Байкал. А что вы будете там делать? Я имею в виду — что сугубо городскому фотографу делать на природе?

В.Д.Р.: Хороший вопрос. Знаете, недавно я задумалась о своей жизни и прокручивала разные события в памяти. Оказалось, что настоящие моменты счастья, которые у меня случались в жизни, все происходили на природе.