Этно по-нашему

Этнический — значит местный

Каковы же были предпосылки появления и распространения этномоды на иркутской земле? Прежде всего, это, наверное, богатый национальный состав населения региона. Взять хотя бы Иркутск: не самый большой город на карте России, а народностей, проживающих в нем, ничуть не меньше (а может и больше), чем во многих других областных центрах. Поговаривают даже, что в столице Восточной Сибири самое большое число конфессий среди российских городов. Здесь живут представители различных этносов, и у каждого — свои национальные особенности, свой колорит. Большую роль сыграло и то, что на иркутской земле издревле легко приживалось все новое, пришлое. Эти традиции сильны и сегодня.

— Иркутск — интересный город. Тут по соседству живут православные, мусульмане, католики, иудеи, буддисты и шаманисты, и никто никому не мешает, — говорит иркутский дизайнер, владелец студии Gombo Design Гомбо Зориктуев. — Поэтому популяризация этники в нашем городе — особый случай. И вообще, что такое этника? Под этим словом чаще всего понимается что-то восточное, азиатское. И это в корне неверно. Все равно, что на западе — если говорят о русской культуре, то это обязательно водка, балалайка и матрешка. Это узость мышления. Этнику нельзя рассматривать, как только что-то восточное. Это может быть и Африка, и Египет, и Шотландия, и даже Нижегородская область, где тоже есть своя этника: коромысла, самовары, косоворотки. Этника — это все местное, самобытное: одежда, быт, музыка, кухня, диалект и многое другое.

По мнению Гомбо Зориктуева, в России интерес к этничеству возник и возрос потому, что долгое время страна воспитывалась на советской культуре, для народа многое было запретно. И большим открытием для людей стали другие культуры и этносы, в особенности те, что жили «за бугром». «Люди стали много ездить, путешествовать по миру, и каждый из дальних стран привозил домой что-то удивительное, доселе невиданное, — размышляет дизайнер. — Доказано ведь, что чем быстрее налаживается сообщение между территориями, тем быстрее растет многообразие всего. Это еще при Чингисхане поняли, когда был Великий шелковый путь, и товары поставлялись из Азии в Европу. Культуры обогащались. Сейчас этот процесс стал еще быстрее.

— А такой обмен и взаимообогащение не наносят ли урон самобытности этносов?

«Мы устали в офисе от постоянных рамок, устали от ресторанов, где лежат пять вилок и пять ложек, и надо соблюдать определенные правила поведения. Нам уже хочется расслабиться, прийти в ресторан и получить свой кусок мяса, который совсем необязательно резать ножом, а можно вцепиться в него зубами».

— Да, наверное. Однако все зависит от людей, от того, научит ли старшее поколение младшее сохранению своих традиций. Взять хотя бы мою семью: меня назвали Гомбо в честь дедушки, но все называли меня Гошей, потому что вроде как немодно было когда-то носить бурятские имена. Между тем моего среднего сына зовут Тумэн, а дочку — Алтана. В последнее время я все чаще встречаю такие семьи, где детям дают национальные имена, и это здорово. Если уж говорить о взаимообогащении и проникновении культур, то, побывав в Англии, например, можно понять, что как таковой исконной английской культуры нет, а есть своеобразный микс различных культур. Англичане многое переняли у жителей своих колониальных стран, и у них благополучно прижилась совершенно чужая для них этника.

Монголия в Иркутске

Сегодня приставка «этно» активно используется везде: есть этнофестивали, этноконцерты, этномагазины, рестораны этнической кухни и многое другое. На туриста, прибывшего в сибирскую глубинку в поисках экзотики, и на местного потребителя наличие приставки «этно» действует безотказно в большинстве случаев. И если над входом в ресторан человек видит красивую вывеску, которая намекает на то, что за дверью в заведение его ждет незабываемое путешествие в мир экзотики, то это сработает наверняка. Другое дело — найдет ли «клюнувший» на наживку то, что ему обещала вывеска.

— Просто нарисовать вывеску недостаточно. Должно быть соответствие во всем, — считает директор ресторана монгольской кухни «Кочевник» Надежда Сазонова. — Когда мы открывались, то изначально позиционировали себя как ресторан аутентичной кухни. Мы строго ограничили себя в этом плане и впоследствии убедились, что поступили правильно. Сами посудите: то, что сегодня происходит повсеместно — это солянка. Вы приходите в ресторан, который заявил о себе как заведение, где готовят азиатскую кухню, и видите в меню ролы, пиццу, китайские пельмени, борщ. И непонятно, в какой ресторан вы пришли.

У Надежды Сазоновой свое мнение относительно причин популярности восточной кухни. «Мы устали в офисе от постоянных рамок, устали от ресторанов, где лежат пять вилок и пять ложек, и надо соблюдать определенные правила поведения, — объясняет она. — Нам уже хочется расслабиться, прийти в ресторан и получить свой кусок мяса, который совсем необязательно резать ножом, а можно вцепиться в него зубами. Наши посетители иногда просят, чтобы им мясо подавали большими кусками и без ножа. Вот так приходит с виду интеллигентный человек в деловом костюме и в один момент превращается в первобытного охотника. Тому способствует и кухня, и атмосфера. У нас на стенах, например, висит настоящее оружие. Для нас главное — показать кусочек Монголии в оформлении ресторана, во вкусе приготовляемой пищи и в необычной подаче блюд. И нам это удается: наши посетители, уходя, признаются, что словно побывали в Монголии».

Кроме первобытных инстинктов и желания расслабиться, популярности восточной кухни способствовал и выбор, который вдруг появился у людей, привыкших к однообразным пельменным, буфетам и столовым. «Сейчас время изменилось, мир развивается, появился выбор, — говорит Надежда Сазонова. — Мы, сибиряки, подумали и решили, что и у нас этот выбор тоже должен быть. К тому же повлияло и соседство с Азией. А то, что находится рядом, с чем ты связан веками, для человека всегда ближе и понятнее».

Этническая культура и Восток, по мнению Надежды Сазоновой, жителям Сибири не могут наскучить. Разве что поменяются требования со стороны потребителя, который в будущем вряд ли «клюнет» на одну лишь красивую вывеску и приставку «этно». «Мы работаем на рынке пять лет. Сначала сотрудничали с иностранными и туристическими группами, а в последнее время все больше становится одиночных туристов. Они находят нас по путеводителю, с которым отправляются в путешествие по Сибири, и их чаще всего интересует именно самобытный восточный колорит, поскольку из Иркутска они едут в Улан-Удэ, Улан-Батор и в Пекин. И почему бы нам тогда здесь не готовить туристов к путешествию по Востоку? Чувствуя спрос, следует развивать это направление», — резюмирует директор ресторана.

Колорита нет?

Гомбо Зориктуев считает, что в кулинарии интерес к восточной культуре у местного населения проявился более ярко, хотя некоторые этнические вещи популярны и в интерьере, и в одежде. «В дизайне интерьера, например, этники сегодня полно, — говорит он. — Одно время была в моде Африка: вытянутые маски, статуи, сувениры, вязанные коврики. Сейчас все больше японского».

По его мнению, большое влияние на распространение восточной культуры и этники в целом оказали такие события, как международный бурят-монгольский фестиваль «Алтаргана», который прошел в Иркутске в 2008 году, возрожденные одиннадцать лет назад Ердынские игры и ставшее уже традиционным и полюбившееся иркутской публике «Торго-шоу». «Все это — настоящие этнические события», — заявляет Гомбо.

Одна из организаторов «Торго-шоу», заместитель генерального директора телекомпании «АИСТ» Вера Рыжкович соглашается, что мероприятие является «этническим в чистом виде». «Когда мы впервые его провели, то попытались совместить два направления — восточное и европейское, для чего на показ пригласили монгольских и наших, иркутских моделей, — говорит она. — Однако оказалось, что у девушек совершенно разные манеры ходьбы и поведения на сцене, ансамбль не удался. И мы решили больше таким образом не экспериментировать, а приглашать только монгольских моделей».

Вслед за этим решением возникла идея использовать на шоу этническую музыку и оформлять сцену в таком же стиле. «Тогда шоу получается цельным и воспринимается зрителем не как концерт-сборник, а как единое произведение. В том числе, наверное, и поэтому оно пользуется популярностью, — считает Вера Рыжкович. — В Монголии есть несколько модных домов и небольшие микропоказы национальной и современной монгольской одежды там проводят для туристов чуть ли не каждый день. Зрители у них есть постоянно. Иностранцы четко знают, за чем они приезжают в эту страну: приехал за национальным колоритом, получил его и уехал. А у нас все-таки в этом смысле вопрос нерешенный: как нас воспринимают, когда к нам приезжают гости из-за рубежа? Понятно, что едут на Байкал. А вот что хотят увидеть в Иркутске, как его воспринимают — как этнический или европеизированный город — большая загадка».

По ее мнению, в Иркутске наблюдается очень сложная и в то же время интересная ситуация: жители в большинстве своем тянутся к чему-то европейскому, а туристы приезжают сюда в поисках этнической культуры, национального колорита. «Причем едут в поисках колорита не только восточного, но сибирского, который мы не сказать, что культивируем. Туристы приезжают за этим, но не знаю, находят они его или нет, — сомневается Вера Рыжкович. — Нам так только кажется, что все лучшее — где-то там, за бугром. На самом деле нужно иметь свое лицо, ведь именно оно привлекает. Если наше лицо похоже на лица других таких же городов, то зачем вообще сюда ехать?»

Возвращаясь к теме популярности этники, Вера Рыжкович отметила, что для еще большей ее популяризации необходимо повышать уровень и качество. «Мне кажется, многим людям все это не нравится потому, что иногда оставляет желать лучшего качество национальных костюмов, в которых выступают артисты, — поясняет она. — Если брать фестивали, то это отсутствие трибун и хорошей площадки, а если это позная, то она больше похожа на какую-то забегаловку, а не на заведение, где хорошо готовят блюда бурятской кухни. Если в целом поднять уровень, то тогда это будет восприниматься совершенно по-другому, как часть культуры, а пока это зачастую всего лишь мелкий бизнес на потребу простому обывателю».

Евгения Липина