Самый молодой мастер спорта республики

Начал свою спортивную карьеру Борис очень рано. Он единственный в регионе (до Красноярска) выехал на старт соревнований в 14 лет. Причем не в детских заездах, а настоящих — на закрытых участках, с разрешения родителей. Такое разрешение, конечно, было, ведь отец нашего собеседника — гонщик.

— Всю свою сознательную жизнь я провожу в машинах, — вспоминает Борис. — Буквально с двухлетнего возраста еда, пеленки — все было в машине. Альтернативы у меня даже и не было, отец как раз сам стал гонять, когда я родился, и ничего, кроме автомобилей, он мне не давал. И ничего другое меня никогда и не волновало. Как раз с 1996 года, после перерыва, начал подниматься автокросс, и с этого времени я в гараже, со спортивными машинами.

— Сейчас ты хочешь оставить спорт, и чем ты занят?

— Спортом-то я как раз и занимаюсь, — отвечает Боря, — спортзал, бассейн, коньки, поддерживаю себя в форме. Вообще автоспорт в последнее время затух, до Красноярска соревнования почти и не проводятся — две-три гонки в год. Автоспорт умирает, и вернется ли он? В Иркутске трассу отобрали, автокросс отменили. Остается Слюдянка, и горная гонка там. Туда я поеду в любом случае.

— Самые удаленные соревнования, на которых ты выступал?

— Новосибирск. Дальше я не ездил: не хватает технической подготовки и средств. Автоспорт ведь очень дорог. Хотя, конечно, хотелось бы проехать весь чемпионат России по автокроссу. Но и нет возможности оставить дела так надолго.

— Работаешь ты в автошколе. Идут ли к тебе именно как к известному гонщику?

— Да, уже восемь лет работаю инструктором. Свой опыт стараюсь передать курсантам. Главное — не скорость, а качество вождения, безопасность. Очень хорошо, когда зимой люди приходят учиться. У нас есть элементы экстремального вождения: выезжаем на лед, что-то стараюсь дать. Учу ездить и вне города, на высоких скоростях.

— Расскажи, как ты защитил норматив мастера спорта.

— Это длинная и уморительная история! В 2010 году этап чемпионата России проходил у нас, в Улан-Удэ, и вообще три этапа было в Сибири. Такую возможность упустить было нельзя. Мы заказали себе спортивный двигатель в Японии специально для этого, отдали много денег за него. Первый этап был в Иркутске, но на зимнюю гонку мощный мотор не нужен. В Чите — второй этап, и за две недели до соревнований должен был прийти двигатель. В Иркутске гонку отгоняли, третье место я занял, и за неделю до Читы двигателя все еще не было. И не ожидалось, как сказали в транспортной компании. Поэтому за три дня мы собрали новый двигатель из того, что было. Машина уже стояла на прицепе, чтобы ехать в Читу, и тут мне позвонили и сказали встречать тот заказанный мотор! Поезд пришел с небывалым опозданием на 6 часов. Поменяли двигатель, не опробовали даже. Приехали уже перед самой гонкой в Читу. Не выспались. Машина в первый же день сломалась. Через неделю — этап уже в Улан-Удэ. Снова все переделали, поставили. В 5 утра в день соревнований мы только завели машину. Приехали и уснули прямо у трассы. Судьи нас будили. Ну, вот такими усилиями — два подиума…

Я только на втором обороте вообще понял, что перевернулся. Когда двери начало открывать. Первый оборот очень быстро происходит, а потом машина начинает останавливаться, и уже эта катавасия — земля-небо, земля-небо перед глазами — неприятные ощущения.

— Расскажи про свои машины. На чем ездишь в обычной жизни и почему ты, Боря, поменял «Импрезу» на «Лансер»?

— Машин у меня много. Больше года стараюсь на одной не ездить. Вот стоит Lancer Evolution — машина из нашей автошколы, хотя она спортивная. Очень интересный учебный процесс на ней. Есть две машины для соревнований, оба «Лансеры». Когда пересели с «восьмерок» на «японцев», это казалось чем-то потрясающим, разница громадная. А вот пересел на «Эволюшн» — очень он понравился. У меня их целых четыре: два гоночных, один рабочий и один городской. Стараюсь не менять машину, «Тойоты» вообще не уважаю. Либо Subaru, либо Mitsubishi — третьего не дано.

— Ну а по поводу вечных соперников — «Импрезы» и «Лансера» — что можешь сказать? Ты ведь обоих знаешь.

— Остановился я на «Мицубиси». Хотя на отдых поехать — у меня еще «Форестер» есть. «Мицубиси» проще в обслуживании, «Импрезы» напичканы электроникой и они капризнее. Управление другое, оно тяжелее зимой, в отличие от Lancer Evolution. На спорт — только «Эво«! А перешел сам, случайно. Пять лет назад я собирался завязывать с автоспортом. У меня тогда была раллийная, серьезно подготовленная, профессиональная Impreza WRX STi, которую купил у Кулаева. Я ее продал, потому что хотел завязать. Поехали случайно в Братск, я посмотрел на ледовые соревнования и понял, что еще рано! Позвонил во Владивосток знакомым раллистам, хотел снова «Импрезу». Но за мои деньги был только Lancer Evolution. Посмотрел на фото по электронке, заказал машину. И началась моя война с «Мицубиси»: машина уже была старая, много было проблем, запчасти — дефицит, приходилось с США заказывать. Но я понял: эта машина по Восточной Сибири, до Красноярска, не уступает другим. Автомобиль с аналогичными характеристиками есть только у А. Пушкаря. А за Красноярском — это тоже «Эво» у Герасимова и в Кемерово у Решетнева Impreza WRX. Лидируют у нас две «Субару» и две «Мицубиси» по мощности — это Пушкарь и Решетнев, у меня машина и у Герасимова. Хороший автомобиль у Евгения Бадмаева, он старается увеличить потенциал, но он идет другими путями: для него главное — надежность, и еще он дорабатывает трансмиссию. Но у Lancer Evolution трансмиссия для автокросса уже подходящая, с короткими передачами, с блокировками, мне всегда не хватает мощности. Сколько бы я ни строил двигатель, сколько ни дорабатывал, перед гонкой соберешь — все хорошо, машина едет, но после круга-двух — уже не хватает. И так от гонки до гонки я над мотором бьюсь, достаю, что можно. К горной гонке сейчас уже готовлюсь, там мой главный соперник — Александр Пушкарь, то он меня, то я его… И гонка сама очень капризная, технике трудно. Есть зона с очень большим перепадом высоты, там мощности не хватает, мотор греется сразу. Тяжело ехать. На словах не объяснишь. Труднее только ралли. Но это совсем другая дисциплина, другие скорости. Если бы была возможность, я бы там себя попробовал.

— Боря, а мне кажется, что ралли — это самое интересное, что может быть в автоспорте.

— Да, это предел для меня. Я постоянно слежу за WRC, есть записи всех этапов, наблюдаю, как они едут, как ведут себя. Они все расслабленные, хотя едут на бешеной скорости. Едут в секундах и полсекундах друг от друга. Это очень сложно, нужно огромное самообладание в борьбе за чемпионство, когда знаешь, что твой соперник в одной лишь секунде от тебя. Хотелось бы попробовать себя, конечно, хотя бы в клубном ралли. У меня еще характер такой взрывной, вспыльчивый… Какой там штурман! Я сам себя-то готов убить порой.

— Давай вернемся в повседневность. Что ты можешь сказать о движении в нашем городе?

— Это какой-то ужас. Это пробки, пробки…

— Скоро начнется весна, будет сплошной гололед. Дай какие-то советы водителям.

— Всегда надо быть внимательным. И всегда оставлять себе запас тормозного пути. Это самое главное. Хороший пилот — это не тот, кто едет на максимуме, а тот, кто оставляет себе запас. Я в городе езжу спокойно: если ты не въедешь в другую машину, то в тебя кто-то может. Очень много сейчас невнимательных водителей. Поэтому голова должна быть на плечах. Сначала всегда думайте головой, потом руками и ногами делайте.

— Давай обсудим тему — опасен ли автоспорт. Кто-то из формульщиков сказал, что больше нервничает на обычной дороге, потому что вокруг непрофессионалы. А на трассе он не боится, потому что он профи, и вокруг только профи.

— Любой вид спорта опасен. В футболе, хоккее, мотокроссе — везде есть шанс травмировать себя. Но то, что машина железная — это безопасность! Я сам переворачивался очень серьезно, наверное, помнишь, машину мою разобрало вообще в хлам, она не подлежала восстановлению. Но кузов загнулся по каркасу безопасности — вокруг него. И я сам не пострадал, были только незначительные ушибы. Хотя скорость была огромная, примерно 150 я ехал, прыгнул с трамплина. И три оборота сделал.

— Тебе страшно было?

— Нет. Я только на втором обороте вообще понял, что перевернулся. Когда двери начало открывать. Первый оборот очень быстро происходит, а потом машина начинает останавливаться, и уже эта катавасия — земля-небо, земля-небо перед глазами — неприятные ощущения. Еще песок засыпается. Это все равно неизбежно, в автоспорте без аварий не бывает. Пушкарь, Герасимов, Александров, Бадмаев — все переворачиваются. Стараешься себя на пик возможностей вытолкнуть, на максимуме ехать, малейший просчет — вот ты уже на крыше! Думаешь, пройду — и не прошел…

— Какая самая серьезная травма была на гонках у тебя?

— Машина на ногу упала в Слюдянке. Пришлось поменять мотор в ночь перед выездом. Мы с механиком Артемом работали. И что-то не пошло, ремень ГРМ, по-моему, проскочил. Пришлось снова частично разобрать двигатель. Машина соскользнула с домкрата, был дождь, и нога моя стояла под ступицей — колесо было снято. Машина скатилась, упала на пальцы, отдавила, но не сломала. А мне ехать надо! Нога болит, опухла, ходить не могу, тренировочные заезды пропустил. Машину-то собрали, а ногу разобрали! Пушкарь больше всех нервничал — буду ли я выступать. Мой главный соперник. В субботу я не выступал, ногу лечил компрессами, обезболивающими. Трудно было, но я только секунду Пушкарю проиграл.

— Планы твои не секрет?

— Пока год я отдохну, подготовлю машину. Потом, может быть, проеду весь Чемпионат России по кроссу, все этапы. Очень хотелось бы.