Приангарские деревни: выживание

Разорительные бесплатные дрова

Развалившаяся тридцать лет назад система прежнего жизнеобеспечения на сегодняшний день может считаться удовлетворительной только в крупных городах, районных центрах, зажиточных сёлах. И то с определёнными скидками на болезненные для всех вопросы качества дорог и системы ЖКХ, обеспеченность больницами, школами и детскими садами.

То, что происходит сегодня в малых деревнях и посёлках, часто практически ничем не отличается от картины лихих девяностых: нищета, разруха, безнадёга, в которой вынуждены доживать свой век немногочисленные любители своей малой родины.

В редакцию «АН» регулярно поступают сигналы от граждан, отчаявшихся биться о стены непонимания и предпринимать титанические усилия, только для того чтобы обеспечить себя элементарными (!) удобствами. Вот, к примеру, обращение жителя одной из деревень Нижнеудинского района. Его история абсолютна типична для нашего размашистого региона.

Мужчина рассказывает: «Запастись дровами на зиму — головная боль. Раньше, когда существовали леспромхозы и колхозы, люди даже и не переживали об этом. Сейчас, живя во всё ещё самом лесном регионе страны, мы каждый год вынуждены считать каждое полено. Формально закон и государство на нашей стороне. Человек имеет право получить порубочный билет на заготовку 25 кубометров дров всего за 125 рублей. Но эта процедура превращается в сплошную полосу препятствий. Во-первых, чтобы оформить билет, надо поехать за 40 километров в лесхоз. Машина есть не у каждого, надо упросить соседа «с колёсами», даже по дружбе поездка в лесхоз обойдётся минимум в 2 тыс. рублей. Во-вторых, все заботы по заготовке ложатся на плечи самого человека. За дровами надо ехать на деляну за несколько десятков километров, кто-то их должен нарубить, увезти. Это тоже неподъёмные для поголовно неработающего населения (работать просто негде! ) затраты: только наём трактора на ввоз обойдётся в 5–6 тыс. рублей. Общие расходы могут легко перевалить за 10 тыс. рублей — гигантские деньги для деревни, где стабильный доход только у работников сельсовета, школы (если она в деревне есть) и у пенсионеров».

Система обеспечения населения дровами действительно устроена таким образом, соглашаются в региональном Законодательном Собрании, объясняя существующие правила: «Действует областной закон, люди могут обращаться с заявками в лесхозы, а те отводят места для заготовки дров. Причём эти деляны не должны располагаться дальше 15 километров от места проживания заявителей. В противном случае люди имеют право обращаться с жалобами в министерство лесного комплекса Иркутской области».

Деревенские жители, в свою очередь, замечают, что не просят для себя каких-либо глобальных преференций: «Мы понимаем, что государство не обязано за свой счёт заготавливать для нас дрова и привозить их к воротам наших домов. Но любой закон всегда можно сделать чуть удобнее для граждан. К примеру, сотрудники лесхоза по предварительным заявкам в отдельные дни могут приезжать в ту или иную деревню и выписывать порубочные билеты в сельсовете. Это позволит хотя бы экономить на поездках в лесхоз. Такая удобная практика действовала, но сейчас от неё отказались. Ну и не надо издеваться над людьми, выделяя у чёрта на куличках заведомо непонятно что. Добравшись до выделенной деляны, это километров 20–30 от деревни, ты увидишь не нормальную древесину, а чащобу из прутиков, которыми зимой деревенский дом не натопишь».

Дальше только хуже?

Самая обсуждаемая в глубинке новость последних месяцев — вовсе не выборы в Госдуму и их итоги, а очередной виток муниципальной реформы, которую вот-вот начнут проводить региональные власти. Что примечательно, о реформе, похоже, знают все — от простых деревенских жителей до областных чиновников. Только вот последние отказываются давать официальные разъяснения на этот счёт.

Причины тому ясны — реформа считается потенциально крайне непопулярной. Её суть заключается в слиянии муниципалитетов первого и второго уровня, проще говоря — вместо властей района и непосредственно районного центра появится один управленческий орган с одним мэром, с общей думой. На бумаге вся эта затея объясняется упрощением системы управления, максимальной централизацией финансовых ресурсов в той или иной территории. Ну и негласное укрепление той самой вертикали власти. На практике реформа может встретить ожидаемое сопротивление как со стороны местных элит, так и простых жителей. Протесты на эту тему, получившие отражение в СМИ, уже прошли в Курганской и Челябинской областях.

В Приангарье региональные мэры крайне аккуратно высказываются о перспективах реформы в публичной плоскости.

«Это сложный процесс. Безусловно, есть территории, где объединение будет эффективным, позволит консолидировать финансовые средства, создать мощный и управляемый бюджет, сократить чиновничий аппарат. Надо обсуждать с главами, населением, депутатами. Думаю, по этому пути пойдём, и на первом этапе можно три или четыре таких объединения создать», — рассуждает мэр Черемхово, председатель Ассоциации муниципальных образований Иркутской области Вадим Семёнов.

Другую точку зрения в СМИ высказывает другой мэр-тяжеловес, глава Саянска Олег Боровский: «У нас ни одна реформа не проходила без потрясений и без того, чтобы мы что-то из бюджета не потеряли. Сократим мы местные органы — следовательно, где-то добавятся люди, отвечающие за эти направления. Так что экономия спорная. Если на слияние и согласятся, то это будут органы первого уровня в совсем уж маленьких посёлках, где и так жуткий кадровый голод. Населённые пункты, где хотя бы тысяча человек проживает, будут против. Сейчас у них есть какие-никакие депутаты, которые на уровне района могут сказать: а мы тоже жить хотим, не только райцентр. При слиянии они своих представителей потеряют. Так что это минус».

Дело не только в потере депутатов, о которых говорит Олег Боровский. Потенциально реформа попросту непрозрачна. Нет убедительных цифр и доказательств позитивных изменений, которые последуют с её внедрением. Зато отрицательные её стороны предрекают даже самые непосвящённые в нюансы госуправления. Это всё новые расходы для нищего деревенского люда: любой вопрос, связанный с административными органами, им предстоит утрясать не где-то, а в районном центре, поездка в который сильно кусается, так как автобусное движение к электричке исчезло уже тридцать лет как. И о решении этой проблемы жители глубинки и мечтать перестали. Но самое болезненное при упразднении или уплотнении сельских советов — это сокращение рабочих мест, каждое из которых в деревне на вес золота.

Как говорится, разубедите нас, если мы не правы. Не хотелось бы, чтобы как в поговорке «поживем — увидим». И без того, знаете ли, тяжко. Надоело, что бесконечные реформаторские эксперименты каждый раз апробируют на шкуре простого народа! Да и при результатах «так себе» назад мало что откатывается… Помните про пенсионный возраст?