Обыкновенный фашизм
Поздним вечером 6 августа в больницу была доставлена девочка шести лет с черепно-мозговой травмой и следами побоев. Спустя трое суток ребенок, находившийся в коме, умер, не приходя в сознание.
«Полиции, которую вызвали медики, женщина-опекун давала весьма путаные показания: сначала сказала, что девочка упала в ванной по собственной неосторожности, потом призналась, что избивала ребенка скакалкой, в ходе чего пострадавшая упала и якобы сама ударилась головой, — рассказал один из сотрудников МО МВД России «Черемховский». — Сейчас с подозреваемой, которая по ходатайству Черемховского городского суда в течение двух месяцев будет находиться в изоляторе временного содержания, работают следователи. Изначально уголовное дело было возбуждено по ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), в настоящее время рассматривается вопрос о переквалификации его на ч. 2, ст. 105 УК РФ (убийство). За совершение особо тяжкого преступления Уголовный кодекс РФ предусматривает наказание вплоть до пожизненного лишения свободы».
Как выяснилось, в июне этого года девочка уже поступала в больницу с переломом руки. В истории болезни было указано: «Упала в подъезде». Возможно, если бы тогда кто-то выразил сомнение по поводу того, был ли это несчастный случай, ребенка можно было спасти.
Параллельно с расследованием правоохранителей проверку ведет и министерство социального развития, опеки и попечительства Иркутской области.
«В ходе проверки будет выяснено, есть ли косвенная вина органов ки, которые не поставили семью на учет, или нет. Также нас интересует причина перевода девочки из Иркутска, где она родилась, в Черемхово. Дело в том, что в январе 2013 года она была отправлена из одного приюта (социально-реабилитационного центра) в другой, а такое бывает только в исключительных случаях, обычно переводят в детдом, так как в первом типе заведения ребенок находится временно. В Иркутске у погибшей осталась сестра, находящаяся в интернате, и отец, лишенный родительских прав, — сообщила руководитель аппарата уполномоченного по правам ребенка в Иркутской области, Татьяна Афанасьева. — Мы будем держать под контролем эту ситуацию. За последние два-три года это первая смерть в опекаемой семье в Иркутской области».
Известно, что женщина работала продавцом у частного предпринимателя. Два года назад она была разведена; от брака имеет сына 14 лет. В ноябре прошлого года подозреваемая в убийстве прошла школу приемных родителей; погибшую девочку взяла под свою опеку только в марте 2013 года, так что нельзя сказать, что это было скоропалительное решение. Ребенок был здоров, у него не было никаких отклонений.
АН будет следить за результатами проверок трагедии, в которой жертвой стал беззащитный ребенок.
Валентина Толстова, руководитель издательского дома: Насилие над детьми недопустимо ни в каком виде. Эксперименты над приемными детьми — уже просто фашизм. Эти дети и без того травмированы.
Конечно, ужасно, что мы, русские, такие до соплей сентиментальные, так безобразно относимся к обездоленным, в том числе и к сиротам: обрыдавшись над судьбой очередного несчастного ребенка, мы тут же душим лучшие порывы своей души и оставляем все как есть — себя на диване, ребенка в его детдоме. Но это по крайней мере более честно и гуманно по отношению к ни в чем неповинным детям. Куда отвратительней, когда из меркантильных соображений или даже из лучших побуждений ребенка приводят в дом и тут же начинают выбивать из него благодарность за то, что приютили и обогрели, превращая семью в концлагерь жесткого режима, а жизнь беззащитного существа в ад, из которого малышу не вырваться, даже если он сильно будет стараться быть хорошим. Приемные тетки (язык не поворачивается называть их мамами) гнобят ребенка по любому мельчайшему поводу — испачканная футболка, разбитая кружка, потерянная игрушка. А когда происходит непоправимое, изворачиваются, юлят, придумывают дикие истории, какой несносный был ребенок, как будто самый некрасивый проступок твоего подопечного дает право на убийство. Ни одна такая тетка никогда не сказала: «Я сволочь, накажите меня со всей жесткостью».
Женщин в разводе раньше чем через пять лет после семейной драмы к детям подпускать нельзя — это ходячий комплекс и рана. Пусть залижет свои травмы, как следует приспособится к новым реалиям, лучше — устроит свою личную жизнь. Иначе все комплексы, вся неустроенность, озлобленность на работу, на жизнь вообще, будут вымещены на ребенке. Не нужно быть особым специалистом, чтобы понимать это и ограждать приемных малышей от лишних стрессов. Как малышка в Черемхово оказалась не в самой лучшей семье? Куда смотрели специалисты, когда оформляли опекунство, когда новоиспеченная опекунша проходила обучение навыкам общения с приемным ребенком? Очевидно, что все делалось формально, никого по большому счету не интересовала судьба малышки и этой семьи. Шестилетний, даже самый забитый ребенок, все расскажет участливому собеседнику. Почему, когда девочка, едва поступив в приемную семью, попала в больницу с переломом руки, никто не удосужился выяснить подробностей? Произойди это, Леночку можно было успеть изъять от мамаши-изверга и спасти жизнь.
Черемховская трагедия — показательный и, увы, рядовой случай полного попустительства к своим обязанностям работников многочисленных структур, обязанных стоять на страже прав ребенка. ПОЧЕМУ ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?! Это тем более необъяснимо, что детский вопрос находится под патронатом первого лица государства. Да, президент призвал сделать все, чтобы детских домов в стране по возможности не осталось, чтобы каждый ребенок обрел семью. Но господину президенту и в страшном сне не могло привидеться, что государевы слуги начнут сбагривать воспитанников детдомов и приютов кому ни попадя, что путевка в семью даже для одного-единственного ребенка станет билетом на тот свет.
