Мы тебя никогда не увидим. Мы тебя никогда не забудем!
Служению Иркутскому драматическому театру Виталий Венгер посвятил более полувека. Поистине счастливчик тот, кто видел его Герострата, Кречинского и Тарелкина, кто был ошеломлён его Подколёсиным в гоголевской «Женитьбе», за которого гениальный лицедей удостоен Государственной премии России. Удачлив, кто смеялся и плакал вместе с его Тевье-молочником из «Поминальной молитвы», кто погибал в огне раскаяния вместе с его королём Лиром. Таких избранных немало. Целые поколения иркутян воспитывались и были согреты талантом уникального мастера сцены, народного артиста России, почётного гражданина Иркутска и Иркутской области, обладателя «Золотой маски» — высшей театральной награды отечества. Более сорока лет Виталий Константинович отдал театральной педагогике, преподавал в Иркутском театральном училище и даже руководил им. Вырастил множество незаурядных актёров: народных артистов России Валерия Алексеева, Алексея Исаченко, заслуженных артисток России Наталью Величко, Наталью Коляканову, Елену Мазуренко.
В 2006 году Виталий Венгер перенёс инсульт, и ему пришлось оставить сцену, с которой была связана вся его жизнь. За время десятилетней отлучки от любимого дела мастер написал семь книг, посвящённых театру. Он оставил нам и глубокие размышления о природе театрального искусства, и полные озорства авторские шаржи, где мы найдём «знакомые всё лица» нашей провинции, и остроумные байки, которыми так изобильна театральная жизнь. Задумывал Виля, как его любовно называли друзья, и новую книжку — о них, о близких по духу людях, встречами с которыми наградила его Сибирская земля. Увы, эта книжка уже не будет написана. Земная роль Виталия Венгера доиграна до конца. Опущен занавес.
Сегодня в память о незабвенном и любимом лицедее — фрагменты его последнего интервью, которое он дал автору минувшим летом, в июне, будучи уже очень болен, но на удивление светел мыслями и полон дум о судьбах русского театра.
— Виталий Константинович, поделитесь, каково это — быть столичного уровня артистом на провинциальной сцене?
— А что вы вкладываете в эти понятия: «столичность», «провинциальность«? По опыту могу сказать: не всё то золото, что в столице. Я ведь отработал полтора сезона в Московском театре сатиры, да и как председатель нашего театрального объединения поездил досыта в командировки. Когда я прибыл в Иркутск и меня представили труппе драмтеатра как диковинку: «Выпускник «Щуки»!» — на самом деле я оказался в объятиях процветающего театрального коллектива. Какие тут работали величины: Николай Харченко, Галина Крамова, Екатерина Баранова, Константин Юренев, Владимир Серебряков, Абрам Руккер и другие замечательные мастера! Они не только не уступали по таланту московским коллегам, но многих превосходили.
Конечно, в таком созвездии я на первых порах много переиграл эпизодических ролей, совсем маленьких. Первая роль была парень с чубом в «Свадьбе с приданым». Как характерный актёр с комическим уклоном я старался и в крошечных ролях быть заметным и убедительным. Помогали мои наблюдения, которые копил всю жизнь. Люди марки собирают, иные — гербарии. А я собирал в альбомы выразительные фотографии из журналов, какие-то случайные зарисовки с улицы. В «Огоньке» печатались потрясающие фото: руки болельщиков, глаза болельщиков, жанровые снимки, портреты, репортажи. Я всё это вырезал и впитывал, это была моя настольная книга. Был у меня эпизод — китаец в «Порт-Артуре»; его мне «помогли» сыграть китайские торговцы с иркутского рынка. Эта роль потом многим надолго запомнилась. А крупных, значительных ролей приходилось и ждать, и втайне жаждать. Большие роли, сыгранные под руководством больших и мудрых режиссёров, таких как Вячеслав Кокорин, Изяслав Борисов, — это огромная удача в моей жизни. С каким упоением я сыграл бы сейчас вновь Герострата, Адама, Тевье-молочника — эту трагикомическую роль колоссального масштаба!
— Мы с вами встретились на 25-летии авторского театра Александра Гречмана. То, что вы с ваших профессиональных высот и заслуг снизошли до приветственного визита в любительский коллектив, меня глубоко впечатлило. Как и те сердечные, комплиментарные слова, которые вы нашли для самодеятельных артистов.
— Я очень тепло и с большим уважением отношусь к этим людям. Они ведь бессребреники. Всё сами делают: и шьют, и реквизит себе добывают. Бегут на репетиции после работы. Удивительные чудаки! Они и думают по-другому. В их среде немыслимы интриги, подсиживания, какие-то козни, от которых несвободны бывают профессионалы. Как любил говорить Изяслав Борисов, в любительском театре всё замешано на чистом сливочном масле. Поэтому и тянется душа к ним, в их атмосфере мне очень приятно, комфортно бывать.
Раньше я не упускал случая съездить на любительские фестивали; мы с Виктором Егуновым нередко там выступали — например, в Утулике на фестивале Лёни Беспрозванного читали диалоги Счастливцева и Несчастливцева из «Леса» Островского. Леонид Беспрозванный — мой однокашник, можно сказать; окончил «Щуку» по специальности «режиссёр любительского театра», замечательный создал в Ангарске коллектив «Чудак». У Ларисы Киркицы в Политехническом четверть века работает прекрасный любительский театр. С Беспрозванным мы даже подумывали сделать какую-нибудь постановку с моим участием, я был бы рад с ним поработать: такой мастер сделал бы честь любому профессиональному театру. Мы с ним были одной веры в творчество. Не сложилось, к сожалению. Так же, как статус «столичности» не обеспечивается автоматически московским или питерским адресом, так и подлинный театр не всегда рождается с официальной вывеской. Всё дело в том самом «масле» — свежее оно или прогорклое, «с душком».
— Виталий Константинович, с миллениумом человечество вошло в новую эру. На смену эпохе Гутенберга приходит цифровая цивилизация. Должен ли меняться театр? И может ли он не меняться?
— Жизнь невероятно механизируется. И это отражается на всём. Возьмите хоть современное кино. Оно становится клиповым зрелищем. Сейчас уже не снимают ничего похожего на старое кино с его диалогами на разрыв души и сердца. Мне кажется, что похожие тенденции переживает и театр. Он тоже тяготеет к клиповым спецэффектам. Боюсь, сегодня много найдётся примеров тому, как из театра уходит душа. Постановщики, «задрав штаны», гонятся за «цифрой» и случайным зрителем. И лишь единицы мудрых работают в том самом театре — русском психологическом. Истинное русское вернётся на круги своя. А новизну в театр всегда несли новые индивидуальности: актёры, режиссёры, драматурги. И они ещё явятся, яркие, талантливые, мыслящие. Я в это верю.
Марина Рыбак
