Боже, храни фэнтези

Для того чтобы попасть в сказочную страну Нарнию, четырем подросткам теперь не надо лезть в шкаф с траченными молью шубами, — достаточно просто спуститься в лондон­ское метро. На большой скорости поезд, мчащийся мимо по тоннелю, уносит не только подземный мусор, но и всю эту мрачную реальность начинающейся второй мировой войны. Оказалось, что это некий принц Каспиан, подув в волшебный рог, вызвал юных королев и королей в их владения. Однако, попав туда, герои обнаруживают, что как таковой Нарнии уже не существует — медведи, понимаешь ли, совсем не дружелюбно накидываются, деревья не разговаривают и вообще что-то не так. А дело вот в чем — пока они там в своих средних школах учились, в Нарнии прошло 1300 лет и в этих местах уже всем заправляют Тельмаринцы с королем Миразом во главе, а сказочные персонажи ныкаются по пещерам и лесам. Люси, Питеру, Эдмунду, Сьюзан и принцу Каспиану ничего не остается, как собрать все это мифическое зверье и отправиться на войну, в которой по итогам все равно последнее слово, а точнее рык, останется за львом Асланом.

Английский писатель Клайв Стейплз Льюис, по чьим произведениям и снимает свою коммерческую киносагу режиссер Эндрю Адамсон, выдумывал свою сказочную страну во времена не совсем благополучные. Весь этот фэнтезийный мир был создан как бегство от действительности, от ужасов Второй мировой войны. При этом мистер Льюис пытался научить маленьких читателей так нужному в те годы добру, а потому книжка являлась своеобразным переложением библейских истин. То есть могучий лев Аслан, триединый в одном животном обличье, выступает здесь в качестве, так сказать, Господа Бога (если кто помнит, в прошлой серии он добровольно принес себя в жертву во имя волшебной страны). А потому появляется в картине только в наиболее отчаянный для его избранного народа момент. «А где же он был последние 1300 лет, за которые Нарнию фактически уничтожили эти гадские люди?» — спросит маленький зритель, уплетающий попкорн и не читавший книги. Фильм не дает на этот вопрос ответа. В сущности, Льюис в своей книжке поднимает прежде всего вопрос веры, в то время как Адамсон в фильме делает упор на зрелище. Что ж, зрелище получилось впечатляющим, фильм — длинным (почти два с половиной часа), динамичным и в силу этого не скучным. Говорящие барсуки и мыши-мушкетеры усиленно развлекают публику, как персонажи «Шрека» (ко всем сериям которого Эндрю Адамсон также приложил руку), а мы открываем кошельки, чтобы потом — в зале — открыть рты от увиденного.