Борьба за маленькую жизнь

Сама не справилась, а помощь не оказали?

«22 июня 2026 года в одном из родильных домов города Иркутска при родоразрешении скончалась 28-летняя женщина, ребенка также спасти не удалось, — такое официально сухое сообщение через неделю после трагедии опубликовал Следственный комитет. — С заявлением в следственные органы обратились родственники погибшей. По данному факту следственным отделом по Ленинскому району города Иркутска СУ СК России по Иркутской области организовано проведение доследственной проверки по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ».

Статья эта означает: причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Вот так. Какая-то «неосторожность» уносит жизни рожениц и младенцев. Медицина — та сфера, где цена ошибки жутко высока. Но далеко не всегда получается «докопаться» до сути, достоверно установить виновника и предъявить ему счет. Не только в прямом смысле. Бывает, конечно, что кто-то расплачивается за непрофессионализм или халатность и сроком в местах лишения свободы, и деньгами. Но вряд ли даже миллионные компенсации утешат родных, потерявших жен, дочек, сестер… Вряд ли так можно окупить для матери и отца утрату малыша…

Хотя, понятное дело, жаждущие хоть какого-то возмездия горюющие семьи, конечно, в отчаянии ищут поддержки, сочувствия, правды — в том числе через СМИ и соцсети. И пусть, как говорят в минздраве Иркутской области, случаи с летальным исходом рожениц и младенцев, единичны, но каждый, преданный огласке, становится резонансным. Такое сложно понять, принять, простить.

И случившееся в июне этого года в одном из роддомов Иркутска (в Ленинском округе), очевидно, требует основательного разбирательства. Официальные выводы пока не озвучены. А вот подробности после сообщения следкома последовали.

Местные журналисты сообщили, что в ночь на 22 июня беременную женщину экстренно доставили в медучреждение из Ангарска, когда у неё уже отошли воды. Родственники рассказывали, что плод был крупным (около 4,2 кг). В публичном пространстве сочувствующие и негодующие задавались вопросом: как же тогда врачи приняли решение проводить роды естественным путём?

Вскоре появился комментарий министерства здравоохранения Иркутской области «по ситуации со случаем материнской и младенческой смертности».

«В связи с публикацией на медиа-ресурсах сообщаем, что случай смерти пациентки и её ребенка в одном из медучреждений города Иркутска действительно зарегистрирован в июне, — подтвердили чиновники. — Министерство здравоохранения Иркутской области выражает глубочайшие соболезнования родным и близким пациентки. Эта трагедия — невосполнимая утрата для семьи, и мы разделяем горечь этой потери. Министерством здравоохранения Иркутской области после получения всей необходимой для проверки медицинской документации запланировано проведение ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности по данному случаю. К проверке привлекут необходимых специалистов, включая главных внештатных специалистов минздрава региона. Что касается предварительного диагноза, выданного в справке: эмболия околоплодными водами — это редчайшее, непредсказуемое и молниеносное осложнение родов, которое, к сожалению, является одной из основных причин материнской смертности в современном акушерстве.

Мы понимаем желание семьи и общественности получить ответы на вопросы о причинах трагедии, в том числе касательно тактики ведения родов. Однако в интересах следствия и объективного разбора министерство не может в настоящее время давать публичных комментариев о правильности врачебных решений. До завершения проверки мы призываем СМИ и общественность воздержаться от преждевременных обвинений и интерпретаций, которые могут усугубить боль утраты близких».

Действительно, беспочвенно выдвигать обвинения общественность не в праве, но хочется верить, что суд разберется. И если не государственный, то высший. Кстати, как по многим громким делам, расследование взял на контроль председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин.

Так себе утешение. Но ждем оглашения результатов всех проверок.

Радость материнства. Или последствия

Напомним, что тот же глава следкома держал в поле зрения и другой резонансный инцидент. В нем пострадала жительница города Черемхово. Она родила малыша в мае 2024 года. Женщину с малышом даже выписали из роддома, хотя, если верить прозвучавшим потом комментариям в публичном пространстве, она продолжала жаловаться на плохое самочувствие. Спустя некоторое время состояние резко ухудшилось — поднялась температура, появились сильные боли внизу живота. потребовалась срочная госпитализация в другое медучреждение. Там врачи выявили необходимость экстренной операции. Но во время хирургического вмешательства с наркозом что-то пошло не так. В результате пациентка впала в кому. Потребовалось длительное восстановление, в итоге — у пострадавшей первая группа инвалидности.

И по этому случаю тоже посыпалась масса вопросов о надлежащем/ненадлежащем оказании медицинской помощи. Почему женщину выписали, возможно, раньше времени? Как принималось решение по наркозу? Были ли другие факторы, повлиявшие на исход?

Сообщалось, что первая экспертиза не выявила прямой вины врачей, родственники настаивали на повторной. Удалось ли чего-то добиться, пока не обнародовали. Судя про всему, расследование приняло затяжной характер. Бастрыкин снова попросил придать ускорение. И?..

Деньги есть, ребенка нет

И всё-таки примеры, когда за неосторожность или врачебную ошибку приходится отвечать, тоже обнаруживаются в архивах.

«В Иркутской области перинатальный центр выплатил семье роженицы компенсацию в 5 млн: после родов с применением метода Кристеллера ее ребенок умер, а самой женщине удалили матку, — писал три года назад канал «Медицинская Россия со сылкой на «ТРК Братск». — Юлия Богданова — мать умершего в Братском перинатальном центре ребенка — рассказала, что роды начались 16 апреля 2020 года, на 10 дней раньше запланированного срока. Как утверждает женщина, ей дважды сделали эпидуральную анестезию, и роды она уже не чувствовала. Бригада врачей применила метод Кристеллера: «Медики приказали тужиться, но это не помогало. Тогда акушеры с двух сторон начали жутко больно давить на верх живота». Ребенок родился в состоянии асфиксии тяжёлой степени, с острой гипоксией мозга. После 12 минут реанимационных мероприятий его подключили к аппарату ИВЛ. У матери же началось кровотечение из-за разрыва матки, кровопотеря составила 4,5 литра. Женщине удалили матку. Дочь Богдановой умерла через 40 дней в результате отека мозга. Семья обратилась в СК, потребовав привлечь принимавшего роды врача к ответственности. Богдановы также обращались в Минздрав и получили ответ, что «грубых нарушений» при ведении и приеме родов не выявлено. Однако проведенные экспертизы показали, что акушер-гинеколог, руководившая бригадой, допустила множество нарушений порядка оказания медицинской помощи. Было установлено, что причиной травмы стало насильственное «растуживание» роженицы на фоне слабой родовой деятельности».

Тот же источник сообщил, что суд признал акушера виновной по двум статьям УК — о причинение смерти (ч. 2 ст. 109 УК РФ) и тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 118 УК РФ) по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Ей назначили наказание в виде 3 лет ограничения свободы, с лишением права заниматься медицинской деятельностью на 2,5 года. А 7 июля 2023 года медцентр по решению суда перечислил Богдановым 5 млн рублей: 3,5 млн — компенсация морального ущерба Юлии и 1,5 млн — ее супругу.

«26 июля прошло очередное слушание на взыскание компенсации уже нашим родителям, то есть бабушкам и дедушкам дочери. Медцентр обязан им выплатить еще 440 тысяч рублей. Сумма нас не удовлетворила, но у меня больше нет сил бороться», — цитирует канал пострадавшую Богданову.

И тут добавить нечего. Разве что наивно понадеяться вдогонку, что в хрониках на подобные трагедии больше не натолкнемся… Хотя риски, давайте быть честными, велики, и узких мест в самой системе сопровождения беременных и младенцев в Иркутской ой как много: компетентность специалистов, эффективность и доступность скринингов и медпомощи. Тем более в отдалённых районах, где сопровождение беременности и роды в шаговой доступности — воспоминания о далеком советском прошлом или мечта о далеком будущем.

Искренне желаем будущим мамам и малышам здоровья и хорошего доктора с медсестрой. Действительно — рядом — и готовых помочь.

Смогут ли у нас воплотит идеальный стандарт сопровождения беременности к 2030 году? Профильное министерство, кстати, видит его так: «Модель «бесшовной, проактивной и персональной заботы». Женщина, начиная с момента постановки на учёт, находится в едином цифровом перинатальном контуре. Любое отклонение фиксируется системой мониторинга, и к ней выезжает бригада или организуется телемедицинская консультация. В зоне доступности — оснащённая женская консультация с единым стандартом сопровождения и психологической поддержкой. При риске преждевременных родов — гарантированная транспортировка в перинатальный центр третьей группы. А доступ к ЭКО становится рутинным сервисом для всех, кто в нём нуждается. Ключевой измеримый итог — устойчивое снижение материнской и младенческой смертности до целевых показателей национальных проектов и, главное, рост числа благополучно завершённых беременностей».