Люби Бога, ходи в храм

Колокольный звон как напоминание о Боге

Утреннее богослужение. Пока рассматриваю фотографии в холле храма, ко мне вдруг обращается мальчик: «Только не уходите. Сейчас буду звонить в колокола». Я попросила взять меня с собой на колокольню, он с легкостью согласился. Мы поднимаемся по узкой, кажется, бесконечной лестнице — перебирая витиеватые ступеньки, ощущаешь себя будто бы внутри старинного замка. И вот мы забрались наверх — у всех, кто впервые оказывается на колокольне, захватывает дух от открывающегося вида. Здесь можно рассмотреть и спокойную, но своенравную Ангару, и противоположный берег, и находящийся по соседству Богоявленский собор, исторически связанный со Спасской церковью. Справа в обзор попадают беспокойные, наполненные суетой центральные улицы города. Мальчик, четырнадцатилетний Андрей, начинает звонить в колокола. Дворник, очищающий внизу от снега улицу, на мгновение замирает и прислушивается. Звон продолжается, с каждым ударом он становится все объемнее и глубже. Не проникнуться этим блаженным очищающим звуком невозможно, и кажется, будто пешеходы замедляют шаг, а машины слегка притормаживают.

Раньше для русского человека, пожалуй, не было привычнее и роднее звука, чем колокольный звон, который сопровождал его на протяжении всей жизни. Сейчас, когда традиции православия после десятков лет советского террора начинают постепенно возрождаться, этот звук имеет особую символику — он взывает к чему-то вечному и первородному.

Деревянная церквушка

По обычаю, первопроходцы первым делом возводили на освоенной территории храм. Однако в Иркутском остроге после его постройки в течение десяти лет не было ни одного религиозного сооружения. В 1670 году Тобольский митрополит Корнилий послал Благословенную грамоту на постройку Спасского храма (его назвали в честь иконы Спас Нерукотворный), и уже в 1672 году казаки во главе с боярским сыном Иваном Максимовым построили в центре крепости первую деревянную церковь. Подробных сведений об архитектуре и убранстве Спасского храма специалистами пока не обнаружено. Но в описи Иркутска 1684 году можно прочитать: «Церковь эта была двухэтажная, вверху холодная — в честь Нерукотворного Образа, внизу — теплая, в честь Святого Николая. Под папертью, кругом шесть лавок о двух житиях; колокольня новая рубленная, шатровая с переходы, а под нею четыре лавки да амбар церковный казенный…». Из счетного списка за 1697 год видно, что на колокольне были «часы с перечасьем», которые с помощью специального механизма били каждые полчаса.

К сожалению, церковь быстро пришла в негодность: из-за близости к реке (храмы были обращены к водоемам, которые раньше считались основным способом передвижения как в зимнее, так и летнее время года) здесь часто случались наводнения и прочие катаклизмы. На рубеже веков произошла страшная трагедия — во время проведения пасхальных служб, которые всегда отличались многолюдностью, провалился отсыревший пол. Спасский храм стали избегать, священнослужители предпочитали проводить службы в соседнем Богоявленском соборе. Казалось, старейшая церковь Иркутска обречена на забвение…

«Стыдно было в церковь зайти. Я же комсомолец!»

Двери храма, как известно, открыты всем людям без исключения, но Александр Беломестных в первую половину своей жизни был, пожалуй, последним человеком, кто нуждался в поддержке религии. Убежденный комсомолец, талантливый чиновник-управленец и спортсмен, имеющий за плечами опыт службы в Афганистане, он жил по принципу «прежде всего сам не плошай». В 90-е годы, будучи ответственным комсомольским работником, Беломестных был крайне далек от православия. Однако теща, с которой у Александра Ивановича сложились теплые отношения, часто поговаривала о том, что хорошо было бы окрестить внучат. Отец двоих сыновей противиться не стал, даже нашел для себя прагматичный мотив — чтобы дети меньше болели.

Для поддержания ритма звонари используют различные считалки. Самые распространенные из них: «Любишь Бога, ходи в храм» и «Ося, Ося, Ося, ты не беспокойся, я тебя не трону, ты не беспокойся».

«В то время мне стыдно было в церковь зайти — я же комсомолец! — признается спустя годы Александр Беломестных. — Однако поддался на «провокацию» тещи. Когда привел детей в Михайло-Архангельский храм к отцу Калиннику, батюшка спросил меня, почему сам не крещеный. Так получилось, что он уговорил меня креститься «за компанию с детьми» (Александру тогда было 30 лет — ИО). Потом вдруг незаметно для себя я стал изучать духовную литературу, регулярно ходить в храм, общаться со священниками. Однако настоящей веры в себе еще не ощущал. Отец Калинник мне как-то на это сказал: «Вера — это дар Божий. Поэтому, чтобы вера появилась, нужно ее попросить у Бога». И однажды я, преодолевая сопротивление, попросил. И после этого взглянул на мир совершенно другими глазами».

Как полет в космос

За много лет до того как в душе этого человека стали закладываться первые кирпичики духовного храма, Спасская церковь начала возрождаться в физическом плане. В 1706 году был возведен храм из камня — он стал вторым каменным сооружением на территории Иркутской губернии и древнейшим из сохранившихся на данный момент.

«Каменное строительство XVIII века в Восточной Сибири можно смело сравнить с полетом в космос в прошлом столетии. Полная неизведанность в этой области и большой риск для первооткрывателей, — рассказывает историк, совладелец магазина «Антиквар» Александр Снарский. — Мастеров-каменщиков в то время на территории современного Иркутска не было, двух специалистов пригласили из столицы. Один из них погиб в пути, поэтому Моисею Ивановичу Долгих, который до этого работал над строительством тобольских и верхотурских храмов, пришлось руководить новаторским проектом в одиночестве. К счастью, мастер он был многопрофильный. Моисей Иванович умел и известь жечь, и кирпичи печь, и белый камень обрабатывать. Он не обладал только навыком строительства из сырого кирпича — и слава Богу, так как церковь с использованием этой технологии точно не дожила бы до наших дней».

Есть ошибочное мнение, что новая Спасская церковь была построена на месте старой деревянной, однако это не так — некоторое время в нескольких метрах друг от друга существовали сразу два храма с одним и тем же названием. Правда, вскоре после того, как появилась достойная замена, деревянное сооружение почило — окончательно сгорело во время сильного пожара. Новая Спасская церковь представляла традиции древнерусского посадского храма: бесстолпный двухэтажный четверик, увенчанный одной главкой, двухэтажная трапезная с запада и полукруглая апсида с востока вместе являли образ храма-корабля с четким силуэтом по оси восток-запад.

Первые преобразования храма датируются 1758 годом, когда к трапезной была пристроена колокольня. Через столетие в храме снова прошел масштабный ремонт, который, кстати, уберег сооружение от сильных разрушений во время землетрясения 1861-1862 годов. Устояла каменная церковь и находясь в эпицентре пожара. По рассказам очевидцев, жар был настолько силен, что у храма плавились колокола.

Угрозу для церкви представлял и человеческий фактор. В 1866 году архиепископ Парфений предложил Городской думе снести Спасскую церковь и на ее месте поставить Казанский кафедральный собор. Однако, к счастью, горожане отвергли это кощунственное предложение. Через несколько лет для Казанского собора была отведена таможенная площадь (сейчас здесь располагается правительство Иркутской области).

В советское время, как известно, церкви подлежали массовому уничтожению. В 1932 году, когда был разрушен упомянутый Казанский собор, Спасскому храму каким-то чудом удалось избежать печальной участи — религиозное сооружение попало в заветный список Наркомата просвещения. Однако радоваться было рано — церковь хоть и помиловали, но взяли в плен. В течение сорока лет в древнейшем храме Иркутска располагались коммунальные квартиры, склады и сапожная мастерская. Сооружение быстро пришло в упадок и запустение.

Однако, как говорит пословица, не было бы счастья, да несчастье помогло. В 60-е годы московский архитектор Галина Оранская занималась резервированием религиозных сооружений Иркутска. Именно она и настояла на реставрации Спасской церкви как памятника архитектуры и истории. В процессе реставрации был разобран северный придел, растесаны окна на втором этаже храма, реконструирована настенная живопись южного и восточного фасадов. В 1980 году вновь возрожденный памятник был передан в распоряжение Иркутского областного краеведческого музея.

«Раньше служил земному начальнику, а сейчас — самому Богу»

Подобно тому, как с каждым годом Спасский храм становился все жизнеустойчивее, укреплялась и вера Александра Беломестных.

В начале двухтысячных он успешно продвигался по карьерной лестнице в качестве чиновника — работал сначала в администрации Иркутска, а потом и в правительстве Приангарья. Но все время чувствовал какую-то неудовлетворенность — уставал от лицемерия, интриг и определенных правил игры, которые в коридорах власти неизбежны. Окна рабочего кабинета Александра выходили на Спасский храм, который он все время рассматривал в перерывах между неотложными делами.

«Владыке Вадиму я много раз говорил о том, что хочу что-нибудь делать для церкви. Но всегда получал ответ: «Не торопись, пока служится в администрации, служи. Во власти тоже нужны православные люди. Как только что-то произойдет, я тебя всегда готов взять». Я тогда понять не мог, о чем он говорит. Но человек полагает, а Бог располагает. В один момент я не сработался с новым руководством и написал заявление об увольнении. Когда уволился, владыка сказал, чтобы я готовился к рукоположению. Мои ощущения тогда словами не передать — смесь радости и удивления. Я ведь никогда не собирался стать священником. Сначала очень волновался, потому что у меня нет ни голоса, ни слуха, не было профильного образования. Но если Богу нужно будет, он все управит. Со временем я получил религиоведческую специальность и овладел музыкальными навыками. Проводя человеческие аналогии, можно сказать, что после того, как я стал священником, сразу перемахнул через несколько ступенек вверх по карьерной лестнице. Ведь чиновник служит земному начальнику, а священник — самому Господу. Это конечно, и колоссальная ответственность, но и огромная радость. Здесь не надо никого обманывать, притворяться, потому что Бог и так все про меня знает».

В июле 2006 года Александра рукоположили в дьяконы, а уже в ноябре он стал первым после возрождения православия настоятелем Спасского храма. Он является священником новой формации — человеком с активной гражданской позицией, который использует для своих целей современные средства (в том числе и социальные сети) и разговаривает с прихожанами на простом, понятном языке, без религиозных терминов.

2007-2011 годы стали для церкви периодом глобальной реставрации, о чем отец Александр рассказывает с удовлетворением человека, сделавшего большое серьезное дело: «Мы стали возводить храм с нуля. Здесь не было ни икон, ни алтаря. Когда начали укреплять фундамент, нашли некрополь — подняли около сотни останков первых строителей и служителей храма. Их мы перезахоронили в специально созданную на территории церкви крипту. Не менее сложной была работа по привлечению прихожан. Сейчас в Спасском храме имеется большая библиотека и видеотека, действует воскресная школа для детей и школа звонарей. Мы обучаем колокольному звону всех желающих. Радует, что уже для многих иркутян и гостей города Спасский храм стал особым местом, где можно ощутить единение с Богом».