Субсидии в сельском хозяйстве

Хоккеист без клюшки

Сергей Перевозников, 48 лет, Иркутск-Бугульдейка (Ольхонский район)

«Чиновники вписывают в программы поддержки фермеров столько условий, что полностью выполнить их становится просто невозможно. Забегаешься с этими документами и справками до такой степени, что дело потеряет всякий смысл. Например, проблематично предоставлять «идеальный» регулярный расчет из бюджета. Ведь задолженность может быть за зарплату или технику, что связано с самим производством весьма опосредованно. Или практически невыполнимое требование по увеличению количества работников, среди которых должны отсутствовать гастарбайтеры. Дай бог прокормить тех, кто есть, к тому же кадровая проблема на селе стоит особо остро — работать некому. Кто-то уже пристроился, кто-то пьет, кто-то собирается уехать.

С другой стороны, «белых воротничков» тоже можно понять — они стараются лишний раз перестраховаться, чтобы не «влететь» самим. К примеру, сокращают время действия программы, чтобы успеть сделать по ней очередной годовой отчет. А то, что сельское хозяйство — вещь долгосрочная, никого будто и не волнует. К тому же из-за того, что грант не всегда вовремя выплачивается, приходится терять ценное время. А в сельском хозяйстве потерянный месяц — это то же самое, что прожитый впустую год.

После вступления России в ВТО подход к субсидиям изменился капитально. Механизм получения грантов значительно усложнился.

Несколько лет назад я участвовал в инвестиционном проекте по развитию животноводства. Так как первую часть суммы мне выплатили только через полгода после активации программы, мне пришлось брать кредит. Из-за простоя, связанного с ожиданием денег, не смог выполнить плановые показатели. В результате я получил только первую часть гранта, предназначенную на приобретение скота, а сумму на покупку техники мне так и не дали. В итоге я словно хоккеист, у которого есть коньки, шлем, нагрудник и трусы, но нет самого главного — клюшки.

Кстати, о хоккее. В национальной хоккейной лиге, объединяющей США и Канаду, предусмотрена замечательная традиция. Команда, занявшая на чемпионате последнее место, имеет право «первой ночи» — именно она начинает отбор новичков в следующем сезоне. В нашей же стране сельскохозяйственная политика работает наоборот — если в каком-то регионе поголовье скота сократилось, то автоматически уменьшается и его поддержка. «Нет, сначала увеличьте поголовье, потом мы вернем поддержку», — говорят чиновники. А зачем нам будет нужна поддержка в будущем, если нам сейчас придется или разориться, или всего добиваться только своими силами? В итоге получается, что те же фермеры (это касается и региона в целом), у которых нет штата первоклассных бухгалтеров и внушительных сбережений, проигрывают, хотя именно им помощь нужна больше всего.

После вступления России в ВТО подход к субсидиям изменился капитально. Механизм получения грантов значительно усложнился. Все эти желтые, зеленые и красные корзины отлично подходят для европейских реалий, где наблюдается переизбыток производства, но никак не у нас, с его явным недостатком. В России должны использоваться принципиально другие меры, которые в Европе использовались в шестидесятые, когда нужен был рост производства, и которые сейчас ВТО запрещает — например, оказание прямой поддержки. Хотя нужно понимать, что и сейчас субсидирование сельского хозяйства на западе несопоставимо с российским: в Европе субсидии за гектар достигают 400-600 евро, там есть дешевые кредиты, беспроцентный лизинг, кооперация, специализация и прочие преимущества».

Единственный минус — соседи завидуют

Петр Молев, 54 года, село Могоенок (Аларский район)

«Программа по развитию семейных животноводческих ферм открыла новые возможности для хозяйства, в котором, кроме меня, задействованы все члены моей семьи: супруга, сын и дочь. Раньше мы занимались преимущественно растениеводством — выращивали на своих трех с лишним тысячах гектаров пшеницу, рожь, ячмень, овес, тритикале (гибрид пшеницы и ржи).

Сумма нашего гранта составила 12 млн рублей; на дело мы привлекли еще 40% собственных средств (их получили после продажи крупной партии ячменя одному предприятию). Приятно, что часть средств нам выдали сразу — буквально через месяц после победы. Благодаря гранту мы значительно увеличили поголовье своего крупнорогатого скота (на эти цели ушло около 3 млн рублей). Если раньше у нас было всего 55 голов, то сейчас 260, не считая телят. Также приобрели различную технику — тракторы «Беларус 82», кормосмеситель, пресс для соломы, дробилку и другое оборудование; начали строить откормочную площадку. Оставшуюся часть суммы мы получим весной (около 5 млн рублей), их вложим в дальнейшее развитие и восстановление фермы. Наш бизнес-план был достаточно амбициозным и смелым. Возможно, для его осуществления понадобится куда больше средств, чем мы запросили, но мы готовы активно вкладывать свои личные сбережения в это детище.

Больших проблем с поиском кадров у меня не было — я смог найти трех адекватных пастухов. За их добросовестную работу я плачу им вдвое больше, чем другой фермер нашего поселка — около 12-14 тыс. рублей в месяц. Даже специально установил подстанцию на бензине, чтобы мои работники в свободное время могли смотреть телевизор.

Единственный побочный эффект — после того как я получил грант, я почувствовал недоброжелательное отношение и зависть со стороны своих односельчан. Глава муниципального образования и местный фермер-депутат этим летом написали на меня жалобу в прокуратуру: мол, я незаконно начал строить свою откормочную площадку в шести км от поселения. Хотя никакого криминала в этом не было — раньше здесь находился летник. Было приятно, что в разногласии меня поддержал мэр нашего муниципального образования, и дело закрылось».

Лев Лабарешных, 53 года, деревня Коты (Иркутский район)

«Государство оказывает поддержку сельскому хозяйству, но субсидирование проходит мимо многих его представителей. Некоторых начинающих фермеров Иркутского района в этом году не предупредили о сборе документов, мы сами вместе с сыном, который хотел участвовать в конкурсе, узнали о нем только за три дня до его окончания — естественно, за этот срок не смогли выполнить все необходимые условия. Заместитель мэра нашего района, в прямые обязанности которого входит работа с фермерами, разводит руками: мол, самим нужно было искать информацию в интернете. А когда нам, крестьянам, лазить по сети, когда у нас десятки голов скота, которых нужно постоянно обслуживать?

Государство оказывает поддержку сельскому хозяйству, но субсидирование проходит мимо многих его представителей. Некоторых начинающих фермеров Иркутского района в этом году не предупредили о сборе документов на конкурс.

За все 12 лет моей работы на ферме я получил поддержку на общую сумму в 200 тыс. рублей. Для сельского хозяйства это смешные деньги — 115 тыс. мне дали на приобретение пресса (когда он стоил 250 тыс.), 7 тыс. — на производство молока; остальное — на так называемые информационные услуги. К сожалению, я не соответствую критериям, необходимым для получения более существенных субсидий — везде нужно иметь минимум 10-30% собственных средств от запрашиваемой суммы, найти которые для меня крайне проблематично. Дело в том, что молочное скотоводство — это, пожалуй, самая низкорентабельная отрасль сельского хозяйства. При средней численности поголовья все уходит на прокорм скота, а при его увеличении бывает недостаточно средств даже на эти нужды.

Недавно я подсчитал минимальные для развития моей фермы затраты. Получилось более 2,6 млн рублей: трактор «Беларус-82» за 720 тыс. (моя старая техника уже давно пришла в негодность), кормораздатчик за 1,5 млн, БДТ (борона дисковая тяжелая) за 325 тыс., косилка за 280 тыс. и прочее оборудование. Сможет ли типичный российский фермер приобрести все это за свой счет? Конечно, нет.

Еще одна серьезная проблема сельского хозяйства — тотальная нехватка кадров. В современных российских деревнях таксистов больше, чем трактористов. И вопрос даже не в отсутствии вакансий в крестьянско-фермерских хозяйствах (наоборот, многие из них возьмут работника с распростертыми объятиями за вполне адекватную для села зарплату в 12 тыс. рублей), а в нежелании людей работать. Типичный деревенский мужик не хочет трудиться каждый день — ему удобнее отпахать две недели на пилораме, и в запой. Он привык жить по минимуму потребностей, и ничего не подстегивает его зарабатывать больше. Поэтому российский фермер привык быть универсалом: скотоводом, организатором, бухгалтером, снабженцем, сварщиком, электриком и пастухом в одном лице».

«Все отлично, я доволен»

Леонид Майор, 23 года, село Гуран (Тулунский район)

«Мой отец — фермер с большим стажем: разводит лошадей, коров, овец. Вдохновившись его опытом (неправда, что труженики сельского хозяйства отговаривают своих детей пойти по их стопам), я решил заняться коневодством — выращивать лошадей на мясо. В прошлом году я получил грант по программе «Поддержка начинающих фермеров». Его сумма составила 1,5 млн на скот и технику, плюс 250 тыс. рублей на обустройство жилья. На эти средства, которые мне пришлось ждать с апреля по октябрь, я приобрел трактор, косилку, зерно (засадил им около 100 гектаров). Сейчас в моем хозяйстве 38 кобыл и 12 жеребят.

Для участия в программе достаточно долго собирал документы — нужно было выполнить целых 35 пунктов. Примечательно, что в министерстве работают доброжелательные сотрудники, которые всегда помогали и консультировали, если я что-то не понимал».