Жизнь как сопромат. Даже сложнее

«В тайге горизонты синие, ЛЭП-500 — не простая линия… Но пускай тот, кто не был в ЛЭПии, завидует нам!»
Василий Швайкин — один из тех, кому можно позавидовать. Он и ЛЭП-500 помогал прокладывать, и Байкальск строил, и на братских ударных стройках вопросы «разруливал». Рассказывает даже, что пара его резиновых сапог так и осталась замурованной на 105-й отметке в бетоне Братской ГЭС.

Главной дорогой в жизни Василия Швайкина стала Байкало-Амурская магистраль. Сегодня, оглядываясь назад, наш собеседник не идеализирует советское время, но с ностальгией вспоминает тот период, когда молодежь, комсомольцы в первую очередь, на энтузиазме «вывозили» самые смелые и масштабные проекты, которыми и сегодня гордится страна, на которые опирается российская экономика.

— Между тем ваше детство, Василий Антонович, пришлось на послевоенные годы. Наша Родина только-только начала восстанавливать то, что уничтожили пять лет жестокого, разрушившего полстраны противостояния. В конце 1940-х — начале 1950-х вашей семье тоже пришлось непросто?

— Я родился в 1943 году в многодетной семье, в глухой сибирской деревушке Большая заимка. Это в Заларинском районе Иркутской области. Отец мой воевал и вернулся домой после разгрома японцев. Когда я был совсем маленьким, мы перебрались в Залари, где отцу предоставили дом. Но тогда это поселение еще даже не было поселком городского типа. Жизнь была непростая, но чувствовалось, что люди стараются держаться вместе, вместе решают общие задачи.

Вы правы, в 40-50-е годы все были настроены на восстановление того, что порушила война. Весь народ был настроен сначала на победу, а потом на восстановление. Мама вспоминала, что в войну ведь в деревнях остались только немощные старики да женщины с детьми. Она, несмотря на то, что на руках у нее было пять малышей, работала. Каждый день. Зимой и летом. Деревни кормили солдат. А зимой мама заготавливала сутунки — это 4-метровые бревна для фронта, там их использовали для строительства мостов, укрепсооружений, блиндажей и дзотов. Сутунки деревенские женщины заготавливали вручную и выносили или вывозили по снегу в населенный пункт.

Так они помогали нашему государству, нашему народу победить в этой войне. Я и пять моих братьев и сестренка, воспитывались на трудолюбии этих поколений. Уже в восемь лет я пошел работать подпаском, помогал смотреть за скотом, в 9-10 лет был коногоном на мылозаводе.

— Но, окончив восемь классов, вы на селе не остались? Иначе видели свое будущее?

— Знаете, у нас очень большая родня. И дядя мой, Степан Прищепов (муж сестры отца), был «из городских», очень интеллигентный, воспитанный. А по профессии столяр, деревообработчик. Он часто приезжал к нам в гости. Когда мне было лет 12-13, дядя Степан меня настраивал: «Иди учиться дальше, в техникум. Получи строительную специальность. Хорошее это дело!» И правда, вся страна тогда превратилась в стройку. Нужны были хорошие кадры. Спасибо дяде Степану, что подвиг меня поступить в Ангарский политехнический техникум. Я пошел именно на специальность «промышленное и гражданское строительство». Это определило всю мою жизнь.

— Действительно, люди рабочих специальностей тогда были очень нужны стране. Да и сейчас тоже.

— Да. Сегодня мы видим попытку вернуть престиж рабочим профессиям. И это правильно. Любой труд почетен. Кто я сам? Строитель. Кто мои братья? Тоже с рабочих, с простых, но нужных специальностей начинали. Старший брат был пчеловодом, пимокатом (валенки делал), водителем, киномехаником… И никогда мы не чувствовали неуважительного, надменного отношения.

— А на первые стройки вы еще во время учебы в техникуме стали выезжать?

— Студенческие годы — это, казалось бы, такой короткий период. Но такой насыщенный, чего в нем только не было… И стройотряды тоже. Но первым делом, конечно, учеба. Ангарский техникум славился своими сильными преподавателями. И люди они были замечательные, умели сплотить ребят, организовать, заинтересовать шестнадцатилетних мальчишек. Я и в хоре пел, и борьбой занимался. Тренировал нас Юрий Александрович Беляев. Правда, после травмы мне пришлось сменить борьбу на штангу.

Также с большим теплом вспоминаю нашего математика Бориса Петровича Матушкина. А Лихачев «Сан Саныч» был для нас как отец, он преподавал самую серьезную науку — сопромат. У нас шутили: сопромат сдал — можно и жениться. На самом деле строгий был преподаватель, но мы его любили и уважали.

— Вы ведь тоже со временем завоевали уважение одногруппников, вас избрали группкомсоргом…

— А вы знаете, что меня только со второго раза приняли в комсомол? (смеется) В школе мы мечтали быть комсомольцами, как старшие братья. И вот я пошел вступать. Мою кандидатуру даже на собрании утвердили. Но потом на бюро обратили внимание: шесть месяцев ещё не хватает — в комсомол ведь только в 14 лет принимали. Пришел домой расстроенный, даже плакал. Но после дня рождения, в апреле — как раз торжественно отмечали день рождения Владимира Ильича Ленина — я всё-таки пополнил ряды комсомольцев. А в техникуме, да, был группкомсоргом. Следил за дисциплиной, порядком в общежитии, старался мотивировать ребят расти и развиваться.

— Быть групкомсоргом значит быть вожаком… Вы всегда в себе чувствовали «жилку» организатора, руководителя?

— На самом деле я никогда не выпячивал себя на первый план. И в то же время мне всегда хотелось быть в коллективе и вести его. Мне нравилось общаться с ребятами. Меня так воспитали, что я стремился другим помогать, делать что-то хорошее для них. Не только в студенчестве, но и позже.

Быть в курсе того, что в жизни и в душе у людей происходит, знать их проблемы и помогать решать — это я всю жизнь и делал, был в гуще событий. Наверное, на этом и строился мой авторитет.

— И всё-таки вернемся к «большим стройкам». Какая была первой?

— Воспетая Александрой Пахмутовой и Николаем Добронравовым ЛЭП-500. Вы, наверное, знаете, что с началом строительства Братской ГЭС было создано специальное управление по монтажу высоковольтных линий электропередачи. Прокладывали их через тайгу — вырубали лес, рыли котлованы, устанавливали опоры, тянули провода.

Я приехал на ЛЭП-500 геодезистом в 1960 году, после второго курса техникума на практику, где мне доверили самостоятельную работу по разбивке пикетов под опору ЛЭП-500, поэтому прошел половину Заларинского района пешком.

— А сапоги на Братской ГЭС когда потеряли?

— Это уже на следующий год, в 1961-м. На строительстве Братской ГЭС я в составе стройотряда оказался. Строительство близилось к финалу. Мы в летний период принимали бетон и его вибрировали. Я, значит, небольшой парнишка — «метр с шапкой», килограммов 50 не больше — стою на плотине 105 отметки ГЭС и принимаю бетон, завибрировал себя. Как сейчас помню — стою в резиновых сапогах, кричу, чтобы вытащили меня. Консольный кран опустил крюк, я уцепился, а сапоги в бетоне так и остались (улыбается). Не вернулся за ними — в армию призвали. А после службы — по комсомольской путевке поехал работать в Байкальск.

К тому моменту как раз вся династия Швайкиных в этом городе оказалась. Братья туда перебрались и родители. Я начинал мастером. Позже работал инженером-геодезистом, прорабом. На каком-то этапе работу совмещал с учёбой в Иркутском политехническом институте.

Со временем меня «увидели» и в 1967 году избрали секретарем комитета комсомола стройки. Это означало, что я в ответе за всех наших комсомольцев, а их было больше тысячи. С каждого — особый спрос, на каждого — особая надежда. От комсомольцев ждали ударной работы. Несмотря на то, что многие на стройке оказывались сразу после школы, даже без специального образования. Но мы ребят опекали, направляли, обучали, от всего дурного старались удержать.

Удивительно, но энергии тогда у нас на всё хватало — и на стройке выдавать сверхнорматив, и в спортзале, и на стадионе позаниматься, и на репетицию художественной самодеятельности забежать.

— Бодрости вам и сегодня не занимать — активно работаете с молодежью, член координационного совета областного общественного движения «Ветераны комсомола» и возглавляете областную общественную организацию ветеранов-строителей БАМа. Кстати, сколько лет вы отдали Байкало-Амурской магистрали?

— Свыше 12 лет вместе с работой на вторых путях Тайшет—Лена. В апреле 1975 года начальник управления строительства «Ангарстрой» Василий Бондарев пригласил меня возглавить диспетчерскую службу по строительству Западного участка БАМ, а в 1976 году был официально утверждён приказом «Главбамстрой» главным диспетчером по строительству Западного участка БАМ. И это моя последняя, до самого ухода на пенсию Всесоюзная ударная стройка. Я выражаю огромную благодарность своей жене Марине за мой семейный крепкий тыл, ее взаимопонимание, за ее терпение и любовь ко мне, к нашим детям Она давала мне возможность доводить начатое дело до конца.

Возглавив западный участок БАМа, я прошел не только визуально по сводкам, а непосредственно на месте работал — в 1979 году был назначен заместителем начальника строительно-монтажного управления. Наше СМП-582 занималось западным участком магистрали. В 1981 году мы встречали в Кунерме поезд с почётными пассажирами Западного участка БАМ, выполнившими на год раньше свои обязательства по строительству этого участка.

— Василий Антонович, вы производите впечатление исключительно положительного героя. С другой стороны, мы же понимаем, что та комсомольская и общественная работа, которую вы на себя в свое время взяли, порой требует жесткости характера. Талантливый воспитатель и организатор должен уметь и похвалить, и пристыдить…

— Не без этого. Я человек прямолинейный. Всегда таким был. Вспоминаю один случай. 1969 год. Годом ранее меня пригласили работать в отдел Иркутского обкома комсомола, и я возглавил сектор всесоюзных и областных ударных комсомольских строек. Их жизнеобеспечение, конечно, дело непростое. Тогда очень много жалоб поступало от строителей железнодорожной магистрали участка «Хребтовая — Усть-Илимск» (так называемый малый БАМ). Люди рассказывали о плохом питании, сбоях в снабжении с цементом и других проблемах, связанных со слабой организацией.

Я вынужден был обратить внимание первого секретаря областного комитета комсомола Геннадия Куцева на сложившуюся острую ситуацию. Мне поручили сформировать команду и вынести вопрос на областное бюро. Для этого мы пешком прошли половину участка, где шла стройка, вместе с людьми, отвечающими за здоровье, питание, производство. Смотрели, где живут люди, что едят, как отдыхают. Потом во время заседания бюро в Игирме честно и напрямую высказали замечания руководителям стройки. Доклад был резкий. Многие краснели и бледнели. Спрашивали со всех, невзирая на должности и ранги.

Но зато в течение 3-4 месяцев ситуация для строителей поменялась кардинально: снабжение наладили, а через три года работы на участке были закончены с высшей оценкой и опережением запланированных сроков.

— Свой организаторский опыт вы стараетесь передать молодежи. А насколько сегодняшнее поколение восприимчиво?

— Я уверен, что наши встречи 3-х поколений в Музыкальном театре, в университетах, колледжах, школах не проходят даром. Я часто вижу живую отзывчивую молодежь, которая хочет быть полезна своей стране. Да, сегодня уже нет такой массовой молодежной организации, как комсомол. Но возрождаются пионерия, комсомол, появились новые студенческие отряды. Всё это дает определенную надежду на то, что у России, у Иркутской области впереди еще немало новых «больших строек» и грандиозных проектов.