Сибирская аномалия

“Ъ” разбирался, кому губернаторские выборы вернут Иркутскую область
Выборы главы Иркутской области эксперты единодушно называют одними из самых сложных в этом году. За пост, оставленный в декабре 2019 года коммунистом Сергеем Левченко, борются его соратник по КПРФ Михаил Щапов и поддержанный единороссами врио губернатора, бывший заместитель главы МЧС Игорь Кобзев. Первый ведет кампанию под флагом противодействия политике назначения «варягов», второй обещает вернуть регион в федеральную повестку. Но исход выборов скорее определит не война лозунгов и даже не соревнование партийных брендов, а позиция местных элит. В особенностях иркутской политики разбирался корреспондент “Ъ” Андрей Винокуров.

Полпред президента в СибФО Сергей Меняйло (справа) рассчитывает, что с Игорем Кобзевым (в центре) дело иметь будет проще, чем с его предшественником на посту главы Иркутской области. Фото Екатерины Еременко

В 2015 году глава Иркутской области, единоросс Сергей Ерощенко проиграл во втором туре выборов коммунисту Сергею Левченко. Хотя это была первая победа оппозиционера над кандидатом Кремля после возвращения в 2012 году прямых выборов, федеральные власти восприняли ее внешне спокойно. А КПРФ продолжила наступление и в 2018 году взяла в областном парламенте 18 мест из 45, обойдя ЕР (17 мандатов).

Однако летом 2019 года в Иркутской области произошло стихийное бедствие, в итоге стоившее карьеры губернатору-коммунисту. Из берегов вышли четыре реки, было подтоплено свыше 150 населенных пунктов, перервано движение по единственной федеральной автотрассе, связывающей центр России с Сибирью и Дальним Востоком. 31 июля разлив реки Ия привел к затоплению большей части города Тулун. Всего наводнением полностью смыло 5,4 тыс. домов, погибли 26 человек. По данным областных властей, ущерб составил более 35 млрд руб.— почти треть годового бюджета региона.

После этого в СМИ начали один за другим появляться материалы о том, как иркутские власти проваливают работу по ликвидации последствий стихии. О том же говорили и источники “Ъ” в администрации президента. Господин Левченко критику отвергал, объясняя ее происками оппонентов. Президент Владимир Путин заявил, что не может сказать, что губернатор «совсем уж плохо работал», но региону нужен специалист, хорошо разбирающийся в вопросах ликвидации ЧС. В декабре 2019 года господин Левченко все-таки подал в отставку по собственному желанию, хотя позже утверждал, что сделал это под давлением федеральных властей. Врио главы Иркутской области был назначен замминистра по чрезвычайным ситуациям Игорь Кобзев. На сентябрьские выборы он идет как самовыдвиженец при поддержке «Единой России», а его основным оппонентом считается кандидат от КПРФ Михаил Щапов.

Увидеть Тулун и победить

«У нас на участке есть медсестра и фельдшер. Врача-педиатра нет»,— рассказывает сотрудница только что построенной детской поликлиники господину Кобзеву, начавшему очередной визит в Тулун. Надо бы предусмотреть жилье для специалистов, говорит врио мэру Тулуна Юрию Карих. Тот уверяет, что жилье дают и даже платят приезжим 200 тыс. руб. подъемных, но педиатра все равно нет.

В поселке Березовая Роща Игорь Кобзев инспектирует новые дома для переселенцев с затопленных территорий. Один из подрядчиков срывает сроки, и врио губернатора заставляет его пообещать на камеру: «К 1 сентября сдадим пять домов, к 1 октября — еще пять, остальные к ноябрю». Пожилые переселенцы Леонид и Петр жалуются, что под их новые дома затекает вода. Когда начальство отходит, один из строителей ругает жалобщиков: мол, проблемы уже решаются. «Будем молчать — вы вообще ничего делать не будете»,— огрызается Леонид. Тем временем врио губернатора обещает приехать еще и в шутку просит «накрыть поляну».

Досье
Электоральная история Иркутской области

На президентских выборах 1991 года Иркутская область поддержала Бориса Ельцина, который набрал 52,75% против 14,53% у ставшего вторым коммуниста Николая Рыжкова. В 1996 году во втором туре Борис Ельцин вновь победил в регионе с большим перевесом — 52,64% против 39,77% у лидера КПРФ Геннадия Зюганова.

На президентских выборах 2000 года в Иркутской области Владимир Путин обошел Геннадия Зюганова, получив 50,08% голосов против 33,02% у лидера коммунистов. В 2004 году за господина Путина в регионе проголосовали рекордные 61,92% избирателей, а избранный в 2008 году Дмитрий Медведев практически повторил этот результат (61,24% голосов). После этого поддержка власти стала падать. В 2012 году за Владимира Путина проголосовали в области всего 55,45%, тогда как в среднем по стране — 63,6%. Однако через шесть лет поддержка Кремля в регионе вновь выросла, и на выборах 2018 года Владимир Путин набрал уже 73,06%.

На выборах в Госдуму 1993 года в Иркутской области победила ЛДПР (21,48%). Вторым стал пропрезидентский блок «Выбор России» (16,85%). На выборах 1995 года в регионе первенствовали КПРФ (15,68%) и ЛДПР (15,61%). В 1999 году лидировало «Единство», набравшее 32,99% при 23,06% у коммунистов. На голосовании 2003 года «Единая Россия» показала в Иркутской области один из худших результатов по стране — 32,8%. Пик поддержки партии власти, как и в целом в России, пришелся на 2007 год, когда на думских выборах она набрала 58,5% (в среднем по стране единороссы получили 64,3%). В 2011 году «Единая Россия» ненамного опередила в регионе коммунистов (34,9% против 27,8% голосов), но в 2016 году вновь увеличила отрыв от КПРФ (39,8% против 24,05%).

Собеседник “Ъ”, близкий к региональным властям, говорит, что на публике Игорь Кобзев порой даже слишком много внимания уделяет Тулуну: ему важно показать, что он справляется с задачей, поставленной президентом. Многим жителям других районов такое повышенное внимание к одному, пусть и пострадавшему, городу не нравится. Но врио губернатора, генерал-полковнику МЧС, хорошо дается образ спасателя, поэтому чрезвычайные ситуации и борьба с ними идут ему на пользу, поясняет источник.

Сам господин Кобзев в разговоре с корреспондентом “Ъ” вспоминает, как отправился в Тулун практически сразу после назначения в Иркутск. «Сделайте так, чтобы наводнений больше не было, чтобы мы не боялись»,— вспоминает он слова жителей. Тогда было решено построить временные дамбы, которые, по его словам, этим летом уже спасли регион от последствий нового паводка.

Игорь Кобзев не видит ничего плохого в назначении губернаторов «со стороны»: родина у россиян — вся страна, говорит он и приводит в пример популярного в Иркутской области в 1990-е годы первого губернатора региона Юрия Ножикова: «Он тоже «варяг»! Родился в Ленинграде, работал на многих объектах. Он государственный человек». По словам врио, его прежняя работа на федеральный центр не означает, что он намерен отстаивать прежде всего интересы Кремля: пока это он о чем-то просит федеральные власти, а не они — его.

Например, при принятии взволновавшего иркутян закона, допускающего вырубки в охранной зоне Байкала ради расширения БАМа и Транссиба, Игорь Кобзев добился особого соглашения с РЖД, по которому компания берет обязательство согласовывать свои действия с властями области по «каждому участочку». По словам врио губернатора, он донес эту проблему до президента: «Меня поддержали, президент потом сказал: это нормальное решение, закон принимаем, но реализация будет в рамках отдельного соглашения». Предположения, что новый глава области якобы будет отстаивать федеральные интересы — например, повысит энерготарифы, господин Кобзев называет манипуляциями.

От работы в Москве у Игоря Кобзева остались неплохие лоббистские связи, признают представители местной элиты: «Он может любому замминистра позвонить». Врио губернатора в разговоре с “Ъ” подтверждает это примером: «Недавно у нас был замминистра здравоохранения Олег Салагай, он сам из Иркутска. Я ему говорю: Михаил Альбертович (Мурашко, министр здравоохранения.— “Ъ”) нужен здесь. И министр приезжает».

Поводом для критики врио стал резкий рост госдолга региона: с 17 млрд руб. в январе 2020 года до 21,47 млрд руб. к августу. Игорь Кобзев поясняет, что все средства берет только «на развитие и безопасность». «Можно, конечно, не брать кредиты, сидеть в домике и говорить: ну не получилось, денег у меня нет. А я рискнул! И буду дальше рисковать»,— обещает он.

Главный научный сотрудник Института социальной политики НИУ ВШЭ Наталья Зубаревич не считает рост госдолга «фееричным». Дело в социальных выплатах: они нужны из-за наводнения и последствий пандемии. Это типичный для властей предвыборный ход, говорит госпожа Зубаревич, но добавляет, что «к концу года в долгах будет регионов 70».

Агитация без пропаганды

«Кто мы? Винтики в системе? Безликий трудовой ресурс, за копейки вкалывающий на олигархов и бюрократов?» — вопрошает в видеоролике на фоне иркутских улиц Михаил Щапов, мужчина средних лет, в джинсах и бордовом поло. В прошлой жизни он более десяти лет проработал в иркутской ФСБ, дослужившись до подполковника, затем занялся сельскохозяйственным бизнесом. Политическую карьеру начал с избрания в парламент Иркутской области, а потом, победив в одномандатном округе единоросса, стал депутатом Госдумы. Его отец Виктор Щапов с 2006 по 2011 год работал главным судебным приставом Иркутской области.

Личной критики в адрес Игоря Кобзева господин Щапов избегает: «Ничего плохого я точно сказать не могу, но хорошего тоже говорить не буду». Вместо этого он критикует саму практику назначения губернаторов-«варягов»: «Если тебя поставили эти люди (федеральные власти.— “Ъ”), они, по сути, являются твоими начальниками, и ты считаешь, что должен выполнять их команды. Есть другая модель, при которой губернатор — плоть от плоти региона». Такой губернатор может, по мысли господина Щапова, быть избран и против воли федерального центра, зато он «служит людям». О своих задачах на выборах коммунист говорит аккуратно: «Победа — это не цель. Цель — дать возможность людям самим решить».

Главной проблемой коммуниста источники “Ъ” в регионе считают невысокую узнаваемость. Опрошенные “Ъ” иркутяне действительно гораздо быстрее вспоминают Игоря Кобзева, а ответ визажиста Александры «Я знаю Щапова. За него мои мама и бабушка собираются голосовать»,— редкое исключение.

И Михаил Щапов, и Сергей Левченко признают, что кампания КПРФ стартовала поздно. Экс-губернатор до последнего надеялся, что сможет выдвинуться сам: это было возможно, если бы заксобрание объявило выборы очередными (они в любом случае должны были пройти в сентябре 2020 года). Но депутаты присвоили выборам статус внеочередных, а в них губернатор, досрочно подавший в отставку, участвовать не вправе. КПРФ выдвинула депутата Щапова, а тот назвал Сергея Левченко одним из трех своих кандидатов в Совет федерации.

В агитации Михаила Щапова преобладают красно-белые тона, один из основных слоганов — «Щапов наш». Но символика КПРФ в глаза не бросается. «Важнее не партийная принадлежность кандидата, а позиция, с которой он идет»,— объясняет коммунист. Сергей Левченко в рекламе Михаила Щапова не участвует — по словам местных коммунистов, экс-губернатор занимается организационной частью кампании.

Перед встречей с кандидатом представители его штаба вручают корреспонденту “Ъ” красно-белую книжку с отчетом депутата Госдумы о проделанной работе. В ней собраны его законопроекты и тексты думских речей. Некоторые даже сопровождаются QR-кодами со ссылками на видеозаписи. В команде коммуниста очень гордятся подобной новацией. Свое турне по области господин Щапов транслирует через Instagram. На одной из заправок он снимает видео о том, как его «удручают» цены на бензин, и как их можно снизить через создание региональной топливной компании. В Тулуне кандидат напоминает жителям, что, хотя новые власти немало делают для восстановления города, их права на помощь и переселение были оформлены еще при Сергее Левченко.

Тарифы на электроэнергию и защита Байкала — две центральные темы в кампании Михаила Щапова. Тарифы в Иркутской области — одни из самых низких в России: для городского населения — 1,17 руб. за 1 кВт·ч, для сельского — 1,11 руб. (для сравнения, в Москве тариф почти вшестеро выше). Иркутяне считают, что низкие тарифы заслужили те, кто в 1950-е годы строил Иркутскую ГЭС. По мнению коммуниста, федеральный центр может их повысить в интересах крупных корпораций.

Что касается Байкала, то депутат напоминает, что закон, допускающий сплошные вырубки в охранной зоне для расширения БАМа без необходимых ранее экологических экспертиз, приняли вопреки протестам коммунистов. Источник “Ъ”, близкий к КПРФ, допускает, что этот проект мог стать одной из главных причин замены губернатора: местные коммунисты могли выступить против.

Сергей Левченко, в отличие от коллеги Щапова, критики врио губернатора не боится и называет его «первоклассником». Основной ошибкой Игоря Кобзева экс-губернатор считает наращивание регионального долга.

Помимо однопартийцев, Михаила Щапова поддерживает и мэр города Бодайбо, бывший член «Единой России» Евгений Юмашев, который, правда, оговаривается, что агитацией за коммуниста не занимается: «Я сказал, что лично буду голосовать за Михаила Щапова. Но это не значит, что я агитирую за него. Я патриот Сибири. Дело не в компартии, просто пришлые люди ни к чему хорошему не приводят». Мэр сам хотел поучаствовать в выборах и даже собрал подписи муниципальных депутатов для прохождения муниципального фильтра, но избирком отказал ему в регистрации из-за недостаточного количества подписей избирателей в его поддержку. По словам информированного источника “Ъ” в регионе, поддержка мэров областных городов имеет на этих выборах серьезное значение.

Единство противоположностей

Помимо Игоря Кобзева и Михаила Щапова в выборах участвуют Лариса Егорова («Справедливая Россия»), Андрей Духовников (ЛДПР) и Геннадий Щадов (КПСС). Последнего в КПРФ называют спойлером, пытающимся оттянуть голоса у коммуниста. Геннадий Щадов — внук легендарного министра угольной промышленности СССР Михаила Щадова, который руководил шахтерами при ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. Сын министра и отец кандидата Иван Щадов в 1990-е возглавлял «Востсибуголь» и, по оценкам экспертов, имел хорошие шансы стать иркутским губернатором в 1997 году, если бы не уголовное преследование. Выдвинутое обвинение в изнасиловании не подтвердилось, но выборы Иван Щадов проиграл.

Геннадий Щадов пошел по стопам отца и деда: работал на Черемховском угольном разрезе, начав с простого рабочего, а в 2000 году был избран председателем совета директоров АО «ВостСибЭнергоуголь». Сейчас он проректор Иркутского национального исследовательского технического университета. Господин Щадов очень обижается, когда его называют спойлером, а самостоятельность доказывает с помощью списка личных и семейных заслуг: семья, по его словам, участвовала в создании единственного в России частного планетария, а сам он был одним из организаторов экспедиции глубоководных аппаратов «Мир» на Байкале. По словам кандидата, решение о выдвижении он принял в феврале, когда про Михаила Щапова «не было ни слова», а в кандидаты от КПРФ прочили Павла Грудинина и Сергея Левченко. Его агитационные материалы выдержаны в той же цветовой гамме, что и у Михаила Щапова, и даже шрифт похож, но в команде Геннадия Щадова ничего плохого в этом не видят.

Справоросс Лариса Егорова участвовала в выборах 2015 года, перед вторым туром поддержала тогдашнего губернатора, единоросса Сергея Ерощенко, и до сих пор считает, что поступила правильно. Себя она называет «самым порядочным политиком в городе», но при этом «нормально» относится и к Михаилу Щапову, и к Игорю Кобзеву. По мнению госпожи Егоровой, Кремль выбрал на пост губернатора стороннего человека из-за постоянной грызни местных элит. Ее радует, что новый врио в хороших отношениях с федеральным правительством, но она считает, что такой ресурс должен быть предоставлен любому губернатору: «Вообще-то здесь живут 2,5 млн человек, и федеральное правительство должно помнить об этом. Они заслуживают внимания».

«Иркутская область очень особенная. В Хабаровске все объединились и пошли протестовать. А у нас постоянное «мочилово»: кто-то постоянно против кого-то дружит»,— объясняет Лариса Егорова особенности местного политического ландшафта. «Иркутск исторически был торговым городом. Вот и до сих пор элиты торгуют, кто и чего кому даст»,— предлагает свою аналогию другой политик.

Многие собеседники “Ъ” в регионе считают, что здесь более значима внутриэлитная, а не партийная борьба, а истеблишмент ситуативно играет в разные партии. Поражение господина Ерощенко на выборах 2015 года они считают не столько итогом борьбы КПРФ и ЕР, сколько результатом личного конфликта губернатора с «тяжеловесами» местной строительной отрасли Александром Битаровым и Алексеем Красноштановым. Господин Битаров, депутат заксобрания от «Гражданской платформы», успел поработать региональным секретарем «Единой России» и трижды был вице-губернатором при разных руководителях, а при Сергее Левченко возглавлял областное правительство. Сейчас он входит в штаб общественной поддержки Игоря Кобзева. Алексей Красноштанов — депутат областного парламента от «Единой России».

Собеседники “Ъ” считают, что поддержка врио губернатора среди местных элит может быть не столь уж единодушной, хотя прямо против назначенца президента никто не выступает. «Я больше чем уверен, что многие держат фигу в кармане. Тем более элита у нас сложная, раздробленная, с разными интересами»,— согласен Сергей Левченко.

Иркутские источники “Ъ” говорят, что и партия власти поддержала врио губернатора неохотно. Местное руководство ЕР на прошлогодних выборах в иркутскую гордуму конфликтовало с мэром-единороссом Дмитрием Бердниковым, а в правительстве Игоря Кобзева он исполняет обязанности первого вице-губернатора, хотя согласование в заксобрании не прошел.

«Насколько я знаю, фракция ЕР приняла решение о свободном голосовании»,— объясняет секретарь регионального отделения Сергей Сокол. Сам он еще недавно был спикером заксобрания, но весной 2020 года перебрался в Госдуму. Источник в регионе утверждает, что именно господин Сокол в декабре 2019 года рассчитывал стать главой региона и его кандидатуру якобы поддержал гендиректор «Ростеха» Сергей Чемезов. Господин Сокол в 2009 году в течение месяца руководил областью как врио губернатора — после гибели на охоте Александра Тишанина и до назначения Дмитрия Мезенцева. Сам Сергей Сокол уверяет, что недовольства назначением Игоря Кобзева у единороссов нет, он встречался с партийным активом и получил поддержку. «Думаю, даже со стороны заметно, что уровень внутриэлитных конфликтов в области сходит на нет: появилась возможность объединить усилия властей всех уровней»,— заключает депутат.

Политолог и экс-сотрудник администрации президента Владимир Шемякин не склонен переоценивать установившееся согласие: по его мнению, в Иркутской области сплелись особый региональный менталитет, интересы крупных финансово-промышленных групп и местной элиты. В регионе есть игроки, которые предпочитают держаться в тени, но влиять на политические процессы: «Здесь не любят пришлых,— говорит эксперт.— Но это не обязательно сыграет в минус».