По стопам декабристов

Время — весьма абстрактное понятие. Когда гуляешь по территории исторических памятников, кажется, будто его и не существует вовсе: прошлое, настоящее, будущее сливаются воедино. В местах так называемого декабристского кольца Иркутской области это ощущается особо живо. В стенах Александровского централа (винокуренного завода в декабристскую пору) словно сам переживаешь все ужасы ссыльных. В Усть-Куде, на заливе, именуемом Камчатником, созерцаешь прекрасные виды с каменных скамеек, где отдыхало когда-то семейство Волконских и их гости. А в Оеке, набирая воду из старинного колодца, воображаешь, как когда-то сама Екатерина Трубецкая засаливала здесь на зиму огурчики. И представить все это не составляет труда — декабристы с их проникновенной историей до сих пор находят отклик в душах как сибиряков, так и приезжих людей.

У всех декабристов судьбы в иркутской ссылке складывались по-разному. Одни так и не смогли противостоять всем свалившимся трудностям (среди ссыльных были и случаи самоубийств), а другие не только успешно с ними справлялись, но и даже преображали то место, в котором находились.

Увидеть и испугаться

Александровский централ — одно из самых зловещих и страшных мест Иркутской области, находящееся в селе Александровское. Оно известно прежде всего как царская тюрьма, построенная в 1872 году, где содержались многие политические заключенные. Людское страдание, сконцентрированное здесь на протяжении нескольких сот лет (в наши дни здесь находилась психиатрическая больница), отражается на ауре местности.

Изначально в этом месте находился винокуренный завод, где отбывали каторгу некоторые декабристы — Василий Давыдов, Александр Муравьев и другие. С лета 1826 года уделом декабристов, восставших на Сенатской площади 14 (26) декабря 1825 года, стал этап и каторга. Одним из главных мест каторжных работ являлся город Петровск-Забайкальский (его прежнее название — Петровский Завод), однако распределяли и по самым разным уголкам Сибири. Винокуренный завод — ближайший к Иркутску.

Его территория в то время была окружена дремучей тайгой и болотами, река Ангара протекала примерно в 15 верстах от самого села — все это, по мысли властей, создавало почти непреодолимые препятствия для побега каторжников. Завод работал сверхприбыльно: в год здесь производили около 200 тыс. ведер водки. Накладные расходы при этом были минимальные — ведь каторжные жили в простых бараках и выполняли свою работу на вредном производстве совершенно бесплатно.

Окрестьяниться и опроститься

В 1835 году у многих декабристов закончился срок каторжных работ, и их перевели на поселение. Из восьмидесяти человек, осужденных на вечное поселение, около сорока оказались в пределах Иркутской губернии. Больше всего политических «преступников» было переведено в Урик — «столичку декабристов», как назвали это село сами ссыльные. Здесь на поселении находились Сергей Волконский, Александр и Никита Муравьевы, Михаил Лунин, врач Фердинанд Вольф. К ним в гости съезжались декабристы со всей округи — Сергей Трубецкой (жил в Оеке), Владимир Раевский (в поселке Олонки) и многие другие.

Для того чтобы лучше узнать, как жили на поселении политические «преступники», стоит посетить сельские музеи — там сохранились скромные, но при этом не лишенные самобытности экспозиции. Также, если будете в Урике, обязательно зайдите в Храм Спаса Нерукотворного Образа, который, несмотря на отсутствие реставрации, и сейчас выглядит очень величественно и торжественно. Именно здесь в свое время венчались декабрист Александр Муравьев и простая гувернантка Жозефина Бракман. На свадьбу тогда съехались гости со всей Иркутской губернии, праздник посетил даже сам губернатор.

После осмотра достопримечательности стоит проехать в соседнюю деревню Усть-Куду, чтобы побывать на Камчатнике. В этом месте располагалась летняя дача Волконских. До нашего времени деревянные постройки, естественно, не сохранились, но зато остались высеченные из камня «стулья» и «кресла». Здесь декабристы устраивали пикники и просто любовались прекрасными видами на реку и лес.

По делу декабристов было привлечено 579 человек. Признаны виновными 287. Пятерым вынесен и приведен в исполнение смертный приговор (К.Ф. Рылеев, П.И. Пестель, П.Г. Каховский, М.П. Бестужев-Рюмин, С.И. Муравьев-Апостол). 120 человек были сосланы на каторгу в Сибирь или на поселение.

В Оеке от декабристской эпохи сохранилось чуть меньше. Но даже сейчас местные жители наливают себе воду из старинного колодца. По воспоминаниям, Екатерина Ивановна Трубецкая часто занималась домашними делами возле одного из таких водохранилищ — к примеру, засаливала на зиму огурчики.

Да, на поселении еще вчерашние аристократы вовсю погрузились в хозяйство. Ведь с 1835 года государство начало выделять декабристам, переведенным с каторги на поселение, наделы — отрезки земли по 15 десятин (почти 16 гектаров). Несложно представить, сколько труда и средств нужно было вложить, чтобы содержать такие гигантские участки, да еще и получать с них прибыль.

Стабильные крестьянские хозяйства были только у самых состоятельных декабристов — тех же семей Волконских и Трубецких, братьев Муравьевых. Особенно в фермерство ударился Волконский. При этом успешно выращивая зерно, Сергей Григорьевич быстро окрестьянился и опростился. Одно время он даже жил отдельно от своей жены Марии Николаевны в крестьянской избе и частенько приходил на светские приемы в эпатирующем виде — в смазных сапогах и косоворотке, с окладистой бородой.

Поговаривают, что, влившись в новый для себя образ, Сергей Григорьевич будто бы даже не особо обрадовался амнистии 1856 года. Хотя по возвращению в Петербург Волконский-крестьянин вновь трансформировался в Волконского-дворянина. В петербургской жизни к Сергею Григорьевичу вернулось и его французское произношение, и светские манеры. Причем это произошло настолько органично и естественно, что можно только восхищаться его умению приспосабливаться к разной среде и обстоятельствам.

Погрузиться в дворянскую роскошь

Несколько другое впечатление о декабристах может сложиться в самом Иркутске. После 1845 года в областной центр перебрались семьи Волконских и Трубецких, а также другие декабристы. Они сумели отчасти воссоздать ту дворянскую жизнь, к которой привыкли у себя в Петербурге.

Любопытно, что в Иркутск семья Волконских переместилась вместе со своим домом (он, в отличие от дома Трубецких, сохранился в практически исконном виде и до наших дней) — двухэтажным особняком площадью более 600 кв. метров. Высокие выбеленные потолки, изящная изогнутая мебель и зеркала, украшенные позолотой — в таких парадных условиях хозяева дома встречали своих именитых гостей. Усадьба Волконских была центром всеобщего притяжения: здесь собирался весь высший свет Сибири. За обеденным столом в этом доме можно было увидеть и представителей местного духовенства, и чиновников, и ссыльных поляков, и декабристов. После знатной трапезы по залам лилась музыка — Мария Николаевна любила играть для своих гостей на рояле Lichtenthal, который прислал ее брат Александр Раевский в подарок. Потом все перебирались в роскошный зимний сад, где даже в самую суровую погоду зрели плоды капризных южных растений.

После посещения домов-музеев Волконских и Трубецких у многих людей остается противоречивое послевкусие: «Вот это раньше жили в ссылке! Нам бы хоть кусочек от той былой роскоши!» Хотя, надо отдать должное, что так, как Волконские, Трубецкие и Муравьевы, выходцы из богатых семей, жили лишь единицы (к слову, если сопоставить дом, в котором выросла Екатерина Лаваль-Трубецкая, с тем, где жила на поселении со своим мужем, — это словно сравнить дворец с хижиной).

К тому же благосостояние декабристов зависело прежде всего от милости их родных. Ведь отправление в ссылку означало политическую смерть — все имеющееся у «преступников» имущество передавалось наследникам, и все их права на него аннулировались. И не всегда близкие помогали своим ссыльным родственникам — к примеру, имение родителей Владимира Раевского сестры разделили между собой. Оставшись ни с чем, этот декабрист занялся поставками вина с уже упомянутого Александровского винокуренного завода, чего он, кстати, очень стыдился — все-таки «спаивать людей» в то время считалось делом весьма недостойным.

Практически единственной подмогой для неимущих декабристов были артели, созданные декабристами для взаимопомощи. Средства из большой артели шли на обеспечение жизни на каторге, а малой — на помощь вышедшим на поселение. Правительство тоже давало неимущим пособия — 200 рублей в ассигнациях или 58 серебром. Прожить только на эти деньги целый год было проблематично, поэтому выживали как могли.

Осознать силу просветительства

У всех декабристов судьбы в иркутской ссылке складывались по-разному. Одни так и не смогли противостоять всем свалившимся трудностям (среди ссыльных были и случаи самоубийств), а другие не только успешно с ними справлялись, но и даже преображали то место, в котором находились. Многие декабристы стали настоящими просветителями и, несмотря на запреты заниматься педагогической деятельностью, открывали собственные школы. Иван Якушкин создал учебные заведения для мальчиков и девочек, где были задействованы авторские методики обучения и особая расширенная программа. Школа Владимира Раевского была предназначена для взрослых — в ней он обучал свою собственную супругу и жену брата, а также многих местных крестьян. Братья Михаил и Николай Бестужевы в своем учебном заведении в Селенгинске занимались с детьми не только грамотой, но и ремеслами, причем среди их учеников было много бурят.

Каждый из декабристов находил свое направление, которое успешно развивал. Безусловно, ссыльные оставили свои плоды во всех сферах без исключения. И не только принесли в Сибирь огурцы в парниках, как шутят многие. Да дело и не в этих пресловутых огурцах, а в том, что декабристы активно экспериментировали даже в самых стесненных условиях. К слову, они выращивали в Сибири даже дыни, арбузы и ананасы, что раньше считалось невозможным для здешних мест. И важно отметить, декабристы — первые дворяне, появившиеся в Сибири. А это значит, что они были для местных жителей просветителями и своего рода примерами для подражания. Ведь одно дело, когда молодая девица читает в одиночестве стихи Александра Пушкина, а совсем другое, когда она может их обсудить на приеме у Марии Волконской, которая была лично знакома с великим поэтом. И сама традиция балов и светских встреч, на которых играли вживую известные музыканты, также была заложена здесь декабристами. В начале ХХ века Антон Чехов назвал Иркутск самым интеллигентным городом. Истоки этой интеллигентности, думаю, понятны.

Ретроспектива

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
События войны 1812 года и последующие заграничные походы русской армии оказали значительное влияние на все стороны жизни Российской империи и породили определенные надежды на перемены, в первую очередь на отмену крепостного права. В 1813-1814 годах на этой идейной основе возникают сообщества гвардейских офицеров, так называемые «артели». В начале 1816 года в Петербурге формируется «Союз спасения», создателем которого был Александр Муравьев. В организацию вошли Сергей Трубецкой, Никита Муравьев, Иван Якушкин, позднее к ним примкнул Павел Пестель.
В январе 1818 года в Москве создается новое тайное общество — «Союз благоденствия», а затем в 1821 году на его основе две крупные революционные организации: более революционное и решительное «Южное общество» в Тульчине и «Северное общество», отличающееся умеренными установками, в Петербурге.
Смерть Александра I в ноябре 1825 года подтолкнула заговорщиков к активным действиям. Было решено в день принесения присяги новому царю Николаю I осуществить захват монарха и Сената и принудить их к введению в России конституционного строя. Политическим руководителем восстания избрали князя Трубецкого, который в последний момент отказался от участия в восстании.
Утром 14 декабря 1825 ГОДА на Сенатскую площадь вышел Лейб-гвардии Московский полк. К нему присоединились Гвардейский морской экипаж и Лейб-гвардии гренадерский полк. Всего собралось около 3 тысяч человек. Однако Николай I, уведомленный о готовящемся заговоре, заранее принял присягу Сената и, стянув верные ему войска, окружил восставших. После переговоров, в которых принял участие со стороны правительства митрополит Серафим и генерал-губернатор Санкт-Петербурга М.А. Милорадович (получивший при этом смертельное ранение) Николай I приказал применить артиллерию. Восстание в Петербурге было разгромлено.