Петровский вокзал

Долгие годы мы смотрели фильмы и спектакли о войне, слушали песни Окуджавы и Высоцкого, читали «Живые и мертвые», «Горячий снег», «А зори здесь тихие…» При этом в каждой семье был свой праздник «со слезами на глазах» и своя история священной войны. Она всегда подразумевалась, потому что фронтовики были рядом и могли что-то рассказать за семейным столом и поминальной чаркой, отмечая 40 лет, 50, уже немногие — 60 лет Великой Победе. И вот приближается 70! И почти все — теперь понятно: герои, потому что выстояли в те лихие года — покинули наш мир, и правнуки не услышат рассказ живых свидетелей. Неужели оборвется памятная нить, и новые поколения не разберутся, заблудятся в переписанной истории — исказить ее желающих сегодня много. К счастью, это не так.

Николай Данилович Матвеев (на фото в центре) дошел до Берлина и вернулся. Обстрелянный на финской войне он и с этой пришел по его словам «без единой дырки».

Материалы, которые удалось собрать в семейных архивах, воспоминания близких и дальних родственников, записанные на диктофон, рисуют картины не придуманной истории войны. Каждая из них стала отдельным сюжетом для проекта «Моя родословная: фронтовые страницы» члена Общественной палаты Иркутска Ивана Матвеева.
Материалы, которые удалось собрать в семейных архивах, воспоминания близких и дальних родственников, записанные на диктофон, рисуют картины не придуманной истории войны. Каждая из них стала отдельным сюжетом для проекта «Моя родословная: фронтовые страницы» члена Общественной палаты Иркутска Ивана Матвеева.

Год назад в Иркутске появилось уникальное издание — «Иркутск и иркутяне в Первой мировой войне». Этот проект реализован учеными-историками при поддержке региональной общественной организации «Клуб «Губерния». К 70-летию Великой Победы готовится еще один редкий том — «Иркутяне в Великой Отечественной войне», где собран богатый материал о вкладе наших земляков в историю Великой Победы — реализуется то, что провозглашалось всегда: никто не забыт и ничто не забыто. Книга увидит свет к 9 Мая. Какой отклик вызовет она у молодого поколения? Мы попросили поделиться мыслями об этом одного из самых молодых участников-меценатов проекта, члена Общественной палаты Иркутска Ивана Матвеева. Участие в проекте стало важным и лично для Ивана, потому что пробудило желание узнать и собрать все, что есть о войне, в семейных преданиях. «Моя родословная: фронтовые страницы» — это и личная реакция на подготовленную книгу, и теперь уже собственный проект. Материалы, которые удалось собрать в семейных архивах, воспоминания близких и дальних родственников, записанные на диктофон, рисуют картины не придуманной истории войны. Каждая из них достойна стать сюжетом для небольшого рассказа.

Прадед

Сегодня в интернете можно найти документы рассекреченного военного архива. Один клик на сайте «Подвиг народа», и вот они — подлинные, пожелтевшие в хранилищах министерства обороны СССР с грифом «секретно», отпечатанные на «ундервудах», написанные перьевыми ручками и помеченные химическим карандашом. Погружаясь в них с трепетом, как персонажи фильма «Мы из будущего», попадаешь в пронизанный войной мир. Строчки архивных документов «дышат» передовой — стилем изложения и содержанием, указанной от руки датой и пометкой: «Действующая армия». Вот приказ, по которому ясно, в каких формированиях служил прадед: «Третий Украинский фронт: 109-й стрелковый полк 74-й стрелковой Киевской Краснознаменной дивизии имени Богдана Хмельницкого 2 степени 75 стрелкового Белгородского корпуса 77-й Армии». Он подписан 13 декабря 1944 года командиром полка, Героем Советского Союза Сухарниковым и представляет бойцов к медали «За отвагу», особо ценной потому, что вручалась она исключительно за личную храбрость.

Закончил войну Иосиф Петрович в Австрии, а весь его «европейский маршрут» прописан в семейной реликвии — справке от 25 мая 1945 года о личной благодарности рядовому от Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина.
Закончил войну Иосиф Петрович в Австрии, а весь его «европейский маршрут» прописан в семейной реликвии — справке от 25 мая 1945 года о личной благодарности рядовому от Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина.

Под пунктом 28 в приказе значится повар медико-санитарной роты — рядовой Ульзитуев Иосиф Петрович. «На всем протяжении службы, — напечатано представление на пожелтевшем листке, — он исключительно самоотверженно работал по обеспечению личного состава роты и поступающих раненых. Сам имеет одно ранение». Это и стало причиной его перевода после госпиталя в июне 1943 года на полевую кухню стрелкового полка, в котором он прослужил до сентября 1945-го. И если б это была просто полевая кухня — прошел с боями и штурмами, «отпахал по-пластунски» почти пол-Европы. Об этом свидетельствует медаль «За освобождение Белграда» 20 октября 1944-го, а после жесточайших боев в районе озера Балатон, где была предпринята попытка остановить наступление Красной Армии, освобождал столицу Венгрии.

На медали «За взятие Будапешта» есть историческая дата — 13 февраля 1945 года. Закончил войну Иосиф Петрович в Австрии, а весь его «европейский маршрут» прописан в семейной реликвии — склеенной по сгибам справке от 25 мая 1945 года. Она уведомляет о том, что рядовому Ульзитуеву Иосифу Петровичу Верховный главнокомандующий, маршал Советского Союза товарищ Сталин объявил свою личную благодарность.

Текст справки нужно привести полностью, потому что за каждой строчкой — известный исторический факт, творцом которого в полной мере был ее владелец: «За отличные боевые действия в боях с немецкими захватчиками, при стойкости в обороне на Орловско-Курском плацдарме, при прорыве обороны немцев на этом же плацдарме и успешное наступление, при форсировании реки Десна в районе города Короп, освобождении столицы Украины — гор. Киев, при штурме города Белая Церковь…» — ну как тут не прервать исторический документ и не внести ремарку — ну зачем сегодня так откровенно искажать реальность? Против факта, заверенного лично товарищем Сталиным, ведь не попрешь — освобождали советские войска Украину, был этот доблестный пример братства народов.

Вчитываясь дальше в текст справки, понимаешь, что благодарность от Сталина рядовому Ульзитуеву была не одна, а целых девять: от 10 июля, 5 августа, 13 сентября и 6 ноября 1943 года и 4 января, 8 апреля, 31 августа, 20 октября и 29 ноября 1944 года — это даты приказов Верховного главнокомандующего. И поводы для них продолжали перечисляться конкретные: «…за форсирование реки Прут, разгром группировки немцев на подступах к столице Румынии Бухарест, освобождение от немецких захватчиков столицы союзной нам Югославии — гор. Белград, форсирование реки Дунай севернее реки Драва и прорыв обороны противника на западном берегу Дуная…» Так, в 13-ти строчках рассыпающегося от времени листка уложилась большая фронтовая биография, участие во всех ключевых сражениях Великой Отечественной…

Он ушел на фронт в августе 41-го. Его, 40-летнего главу многодетного семейства, Чрезвычайный военный комиссариат Читинской области отправил курсантом в 86-й учебно-минометный полк. А через три месяца — на передовую минометчиком 82-миллиметрового орудия. В составе 226-го минометного полка (входил в состав Второй танковой армии) он попал в самое пекло Великой Отечественной войны — на Орловско-Курский плацдарм. Из тысячи однополчан осталось всего 50, и все — раненые, в том числе Иосиф Петрович. Хоть и скупо — не принято было вспоминать ужасы войны — он иногда откровенничал, что не может забыть, как устилали плацдарм солдатские тела, разлетаясь под непрерывным огнем в стороны, и как нельзя было поднять голову без риска поймать кусок свинца, потому что пули свистели без перерыва.

Как в таком месиве вообще можно было уцелеть, для тех, кто выжил, навсегда осталось загадкой. Иосиф Петрович не уставал удивляться: «Надо же, живой остался!»

А вообще-то, он вполне мог бы получить бронь и не ходить на фронт, ведь работал ни где-нибудь, а в ГПУ— телефонистом, после чего сам не любил много говорить, да и близким не позволял болтать, потому как доподлинно знал — слово слишком дорого, а часто — жизни стоит. По прошествии лет, когда о репрессиях стали говорить, рассказывал, что случалось принимать «уточняющие» звонки — подождите, не исполняйте приговор, и в ответ, как правило, приходилось сообщать — поздно, уже расстреляли… После всей этой истории, прошедшей через душу, не изъявил желания вступать в партию, хотя должен был, работая на вольфрамово-молибденовом производстве. В такой позиции усматривалась неблагонадежность, и потому с него в два счета сняли бронь и определили на фронт, полагали, видимо, что в расход — в пехоту… Но прадед оказался крепким — отбарабанил всю войну, выжил после тяжелого ранения, а вернувшись, успел родить двоих детей — дочь соединила его с родом Матвеевых, выйдя замуж.

Матвеевы

Впечатление такое, что здесь, на вокзале станции «Петровский завод», соединились разные времена. Памятная стена декабристов в лицах — Муравьев, Бестужев — это место их ссылки. Над ними возвышается Ленин — идол советского периода. И завершает композицию современный, обновленный вокзал, по которому и не подумаешь, что в городе разруха. В прямом смысле, потому что на месте железоделательного завода, построенного по указу Екатерины II еще в XVIII веке, а в 1940-м преобразованного в металлургический, сегодня, как после бомбежки, — ничего не осталось. Даже металлолом, на который распилили заводские конструкции, продали в Китай. Но на мемориальном комплексе, куда мы отправились, стало ясно, что еще совсем недавно город полноценно жил и помнил всех своих героев, павших на фронтах Великой Отечественной войны — они указаны поименно. Их здесь столько, что понимаешь — каждая семья из тех 20-ти тысяч, что жили здесь перед войной, имеет на памятном постаменте свою строчку. А вот и та фамилия, которую мы искали: Мария Николаевна Матвеева.

В именном списке безвозвратных потерь личного состава 119-й гвардейской Режицкой Краснознаменной стрелковой дивизии значится, что Матвеева Мария Николаевна (на фото слева) умерла от ран и похоронена в деревне Румбу.
В именном списке безвозвратных потерь личного состава 119-й гвардейской Режицкой Краснознаменной стрелковой дивизии значится, что Матвеева Мария Николаевна (на фото слева) умерла от ран и похоронена в деревне Румбу.

— Она была отчаянная, — рассказывает Анна Николаевна, сестра. На диване сидит сухонькая 87-летняя женщина в платочке, и поначалу кажется, что ее затуманенный взор вряд ли «увидит» события давно ушедших дней. Но кадры всплывали в памяти, как в кино, и казалось, что она вновь бежит с отцом на тот самый вокзал, где в последний раз виделась с сестрой, навечно оставшейся 20-летней.

Чтобы взяли на фронт, Мария прибавила себе год и поначалу отправилась в Читу заканчивать медицинские курсы. Эшелон остановился на Петровском вокзале, и он стал в истории семьи таким же, как Белорусский, который благодаря фильму Андрея Смирнова навсегда теперь связан с войной. Мария отправила записку родным, чтобы попрощаться. Схватив Аню в охапку, отец, Николай Данилович, изо всех сил бежал по рельсам, чтобы успеть до отправления. Следом с туесками и поклажами, корчась от боли, торопилась мать, по дороге подвернув ногу. Немного спустя она снова бежала по тем же шпалам, поливая их слезами, потому что на фронт отправлялся ее муж, а она оставалась одна с пятью домочадцами. Николай Данилович дошел до Берлина и вернулся. Обстрелянный на финской войне, он и с этой пришел, по его словам, «без единой дырки». Бывалый охотник, попадавший с больших расстояний белке в глаз, он всегда говорил, что «воевать уметь надо». А те три часа, на которые задержали эшелон по дороге на фронт, так и остались единственной памятью о Марии.

Ориентиром для внуков и правнуков рода Ульзитуевых-Матвеевых служит судьба фронтовиков. А примеров цельности, неразменности и силы их натур в семейных преданиях немало.

…После ранения гвардии старшину медицинской службы Матвееву определили в 119-ю гвардейскую Режицкую Краснознаменную стрелковую дивизию, освобождавшую прибалтийские земли и город Ригу. Предчувствие победы позволяло не только строить планы, но и решать судьбу. Мария собралась замуж за однополчанина, чтобы узаконить военно-полевой роман. Но и здесь, на войне, шекспировским страстям оказалось место. На фронтовой свадьбе влюбленный «Ромео» — объявился такой в молодом пополнении, уже не рассчитывая на взаимность, не смог справиться с чувствами и решил все выстрелом. В секунду осиротевший жених отреагировал по-военному: пристрелил соперника. Так на далекой прибалтийской земле разыгрался трагический сюжет с отчаянной сибирячкой. И в именном списке безвозвратных потерь личного состава 119-й гвардейской Режицкой Краснознаменной стрелковой дивизии значится, что Матвеева Мария Николаевна умерла от ран и похоронена в деревне Румбу. А письмо о том, что выходит замуж и скоро приедет домой, пришло уже после ее смерти…

После Победы о войне в семье Матвеевых не говорили и детям ничего не рассказывали, берегли: «Нечего взрослые разговоры слушать!» Но все равно доносилось до ушей, что «дядя Миша» три раза горел в самолете.

Михаил Павлович Ульзитуев — племянник прадеда, как и Мария, добавил себе год и ушел на фронт добровольцем. Служил в 39-м отдельном разведывательном авиационном полку 17 воздушной армии Юго-Западного фронта. В приказе от 11 апреля 1943 года, размещенном на портале «Подвиг народа», есть представление его к награждению медалью «За боевые заслуги». Читается эта хроника, как поэма, и цитировать хочется слово в слово: «Работая стрелком авиавооружения с 16 декабря 1942 года по настоящее время, обеспечил 46 боевых самолетовылетов. Обслуживаемое им авиавооружение не имело ни одного случая отказа при выполнении боевых заданий. Быстро и с хорошей оценкой исправлял все неисправности. 8 марта 1943 г. при пробе пулеметов в ходе подготовки к боевому вылету отказал пулемет штурмана по вине заводского дефекта. До вылета оставалось 15 минут, но благодаря находчивости и отличному знанию своего дела т. Ульзитуев за 10 минут починил детали. Самолет с исправным вооружением и вовремя вышел на боевое задание. Его самоотверженная работа являлась примером для всего технического состава полка».

Сегодня ориентиром для внуков и правнуков рода Ульзитуевых-Матвеевых служит судьба фронтовиков. А примеров цельности, неразменности и силы их натур в семейных преданиях немало. Навсегда запомнилось, как на просьбу использовать статус ветерана и добыть дефицитную стенку в дом, последовал жесткий вопрос: «Я разве за стенку воевал?» Воевал, чтобы жили, любили и главное — помнили. Иван Матвеев своим проектом «Моя родословная: фронтовые страницы» этот наказ принял.