Новости в культуре

В целом культура Иркутской области напоминает заведенную пластинку: музыка вроде бы и не перестает звучать, но вот песни уже давно приелись. Несмотря на то, что только в Иркутске ежегодно проводятся сотни культурных мероприятий, в памяти из них остаются лишь единицы. Корреспондент «SR-Итоги» Антон Кокин составил топ-3 из тех, что по-настоящему выделялись на общем фоне в уходящем году.

«Летучий Голландец» долетел до Байкала

Международный проект «Летучий Голландец», объединивший в едином творческом порыве два байкальских региона с привлечением московских художников-постановщиков и немецкого режиссера, стал главным музыкальным достижением года для Иркутской области и Бурятии. Сложнейшую по материалу оперу Рихарда Вагнера в рамках Года Германии в России вместе с Иркутским губернаторским симфоническим оркестром и солистами Бурятского государственного академического театра оперы и балета поставил немец Ханс-Йоахим Фрай.

Одним из инициаторов идеи стал начальник отдела Германии Министерства иностранных дел Российской Федерации Олег Зиборов, который предложил проект Институту Гете (Германия) и Министерству культуры Российской Федерации. Региональные министерства культуры — иркутское и бурятское — просто не могли не воспользоваться шансом и с радостью помогли чем могли, хотя стоимость проекта озвучивать отказываются.

Понадобилось более полутора лет, чтобы «Летучий Голландец» впервые был поставлен на огромной территории от Урала до Дальнего Востока. Связано это, по словам создателей, с невероятно сложным музыкальным материалом — далеко не во всех регионах России есть коллективы, способные осуществить исполнение этого произведения. Собственно, по этой причине понадобилось объединить усилия двух коллективов — Иркутского губернаторского симфонического оркестра и Бурятского государственного академического театра оперы и балета, которые помогли друг другу в освоении великого немецкого композитора. Оказалось, что оркестр бурятского театра не готов сыграть Вагнера, а солисты Иркутского музыкального театра им. Н.М. Загурского, в чьем репертуаре, кстати, есть оперные произведения, не смогут спеть арии на немецком языке. Зато с языком оригинала справились оперные бурятские солисты, к которым художественный руководитель иркутского губернаторского оркестра Илмар Лапиньш питает давнюю слабость. Также в постановке «Летучего Голландца» принял участие хор Бурятского театра оперы и балета.

— У Вагнера сюжет и музыкальный язык изливаются одним потоком, нет разграничения. При этом Вагнер в равной степени драматург, как и композитор. Поэтому эту оперу можно ставить только на немецком языке, — отмечал перед показом в Иркутске постановщик Ханс-Йоахим Фрай — известный немецкий режиссер, директор театров земли Бремен, организатор Дрезденского оперного бала и международного конкурса вокалистов Competizione dell’ Opera. Кстати, он уже отметился одной постановкой в России — год назад на сцене Московского камерного музыкального театра имени Б.А. Покровского он поставил оперу «Царь и плотник» композитора Альберта Лорцинга.

Премьера «Летучего Голландца» состоялась сначала в Улан-Удэ, где ее показали 11 и 12 октября, а затем в Иркутске (16 и 17 октября) — на сцене Иркутского музыкального театра им. Н.М. Загурского. Каждый показ проходил при полном аншлаге и последующих овациях в финале. Причем зрителям пришлись по нраву не только минималистичные декорации, профессиональное пение и великолепная игра оркестра, который впервые в своей истории сел в оркестровую яму, но и тот факт, что действие постановки происходило на Байкале. Режиссер намеренно выбрал именно это место действия как самый главный элемент, объединяющий два соседствующих региона. «Мы старались создать такое сценическое пространство, которое было бы вневременным, но решили привязать эту историю к Байкалу, чтобы зрители увидели родные для себя пейзажи», — отметил он.

По легенде, на которой основано либретто, капитан корабля «Летучий Голландец» обречен скитаться по волнам мировых океанов в поисках девушки, которая его полюбит. За свое упорство он проклят небесами и может сходить на берег лишь раз в семь лет. По задумке режиссера и московского художника-постановщика Марии Вольской, Голландец сходит с корабля именно на берегу Байкала. Впрочем, это не единственная вольность, которую допустили авторы постановки в трактовке классического материла. Режиссер также изменил финал оперы, согласно которому возлюбленная Голландца Сента бросается в море со скалы, доказывая этим свою верность. В версии режиссера Фрая трагический момент опущен, и главные герои, взявшись за руки, уходят в хотя и туманное, но все же светлое будущее.

Пожалуй, самым удивительным оказалось оформление спектакля. Мария Вольская не стала громоздить на сцене огромные корабли и дома. По ее собственному признанию, она старалась использовать не иллюстративный, а скорее ассоциативный ряд. Таким образом, театральная условность в этой постановке достигла чуть ли не предела. Сцена почти все время остается пустой, лишь на время появляется на ней штурвал, символизирующий странствующий корабль. Очень интересно решен второй акт, который согласно либретто проходит в доме отца Сенты Даланда. Девушки вышивают и поют, сидя в креслах-качалках. Эти неочевидные, на первый взгляд, предметы домашней мебели великолепно передали в спектакле ощущение морской качки и в целом моря, которое является, пожалуй, главным действующим лицом постановки. Также постановщики щедро использовали в оформлении видеопроекцию, причем изображение давалось не на задник сцены, как это принято, а проецировалось на полупрозрачный занавес, за которым пели солисты. Нужно ли говорить, что зрители видели в этот момент родные для себя байкальские пейзажи? Еще одним важным элементом оформления явился свет, за который была ответственна еще одна московская постановщица — Елена Копунова. В основном опера решена в темных, мрачных тонах, иногда вспыхивает страстным красным, и лишь в финале появляется ослепительный белый, подводя итог рассказанной истории.

В общем, усилия множества людей оказались далеко не напрасными — у двух коллективов получилось создать действительно очень яркое, самостоятельное произведение, заслуживающее самого пристального внимания публики. Жаль только, что любителям оперы вряд ли удастся увидеть «Летучего Голландца» еще раз — дальнейшие его показы пока не планируются.

Даниил Хармс и внутренняя свобода

Пьеса Даниила Хармса «Елизавета Бам» обрела сценическую жизнь на Другой (экспериментальной) сцене Иркутского академического театра имени Н. П. Охлопкова в конце октября. Приглашенный из Барнаула режиссер Олег Пермяков, который уже ставил в Иркутске несколько спектаклей, выбрал для своей новой работы форму «сентиментальной пародии на течение жизни», и оказалось, что театр абсурда образца 20-х годов прошлого века как нельзя лучше созвучен сегодняшнему дню.

«Жизнь в своем нелепом проявлении» — вот что, по признанию самого Даниила Хармса, интересовало его больше всего как писателя. И вряд ли великий обэриут вообще представлял свою пьесу «Елизавета Бам» на сцене, когда писал ее. Собственно, до сих пор нашлось совсем немного режиссеров, поставивших ее в театре. Потому что эта самая «жизнь в своем нелепом проявлении», наверное, на самом деле и является главной героиней и пьесы, и спектакля.

Все здесь подчинено какой-то невероятной логике абсурда, слово способно материализоваться прямо на глазах у зрителя, и от этого становится одновременно и весело, и жутко. Пересказывать содержание «Елизаветы Бам» не только невероятно сложно, но и, пожалуй, бессмысленно. Мы знаем, что главная героиня обвиняется в каком-то страшном преступлении, но никаких доказательств и даже сути дела зрителю (как и читателю) не сообщается. Просто в жизнь маленького человека врываются двое в штатском: Петр Николаевич и Иван Иванович.

Произведениям Павла Карманова присущи тональная определенность, импрессионистский колорит и лаконичность формы, но важнее другое: музыка, прозвучавшая на концерте, отличалась прежде всего человечностью.

Но если у Хармса они были скорее порождением болезненного воображения затравленного советского человека (сон разума рождает чудовищ), то, по версии режиссера Олега Пермякова, эти двое уже приставлены к каждому ненадежному, с точки зрения государства, индивиду. Именно такой оказывается Елизавета Бам (ее, замечательную в своем безумии, играет Анастасия Пушилина), которая явно выбивается из серой массы. И зритель видит, что это единственное, в чем она может быть виновата. «Вы преступница, потому что лишены всяческого голоса», — говорит один из ее палачей, и все понимают, что обвинен может быть любой.

Сценическое действие регулируется пешеходным светофором, согласно которому можно либо идти, либо стоять; на полу — зебра, но машин нет в принципе — незримо здесь присутствует только одна машина, государственная. В глубине сценического пространства — небольшая сцена, на которую то и дело взбираются герои.

Один из них за свое выступление сначала будет избит, а потом расстрелян. А в это время Елизавету Бам пытаются спасти ее родители (папашу и мамашу играют Александр Булдаков и Татьяна Двинская), а сама она старается увлечь своих палачей то разговорами, то танцами, то песнями, чтобы отсрочить свое страшное наказание.

Несмотря на, может быть, мрачное описание, «Елизавета Бам» в постановке Олега Пермякова — получилась очень веселой и смотрится на одном дыхании все полтора часа без антракта. Впрочем, это веселье в любой момент способно обернуться трагедией. Но вопрос не в жанре: «Елизавета Бам» — прежде всего художественное высказывание на тему существования человека в государстве. Правда, в отличие от Хармса и других представителей философии экзистенциализма и театра абсурда, Олег Пермяков как режиссер видит спасение в самом человеке. Подобно тому, как Иосиф Бродский писал, что «свобода — это когда забываешь отчество у тирана», у Пермякова государственный переворот происходит не со свержением правителей, а с личным осознанием того, что любая власть, а особенно ее поведение, если попристальнее вглядеться, абсурдны по своей природе.

Павел Карманов заразил иркутян минимализмом

В Иркутске знают и любят классическую музыку, за что нужно быть благодарными Денису Мацуеву с его фестивалем «Звезды на Байкале», музыкальному театру им. Н.М. Загурского и областной филармонии. А вот творчество современных академических композиторов в Приангарье почему-то не принято пропагандировать. Впрочем, в ноябре ситуация была исправлена — на сцене Иркутской областной филармонии состоялся единственный концерт современного композитора-минималиста Павла Карманова. Для него, давно живущего в Москве и пишущего серьезную музыку, исполняемую по всему миру, приезд в Иркутск стал не только возвращением на малую Родину (Павел родился в Братске и часть детства провел в областном центре), но и первым в творческой биографии авторским вечером.

Что интересно, таким необычным способом решило отметить десятилетний юбилей представительство газеты «Коммерсантъ» в Иркутске, входящее в «Издательский дом «Восточная Сибирь». Вместо банального банкета его руководство решило заняться культуртрегерской деятельностью, разумно полагая, что память о действительно интересных событиях сохраняется гораздо дольше, чем статьи в газетах и журналах.

Новое для иркутской публики музыкальное направление минимализм, практически никогда не звучавшее в Приангарье со сцены, тем не менее довольно распространено не только в мире, но и в России. Например, только в Москве есть не менее десяти известных композиторов, работающих в этом стиле. Однако Павел Карманов отличается от них тем, что пишет не очень сложную по языку тональную музыку, обращенную к простому человеку. «В моем понимании минимализм — как муравейник. Вроде бы статичная конструкция, но, если приглядеться, вслушаться, внутри происходит бурная жизнь, подчиненная четким законам и логике, — говорит композитор. — Часто в этой музыке важен медитативный, созерцательный момент, это не всегда музыка действия. Иногда она как незаметно меняющаяся музыкальная картина».

Исполнить эти музыкальные картины, нарисовать их для иркутской публики вместе с композитором приехали московские солисты, составившие ансамбль «Форельный квинтет». Пианист Петр Айду, скрипачки Елена Ревич и Екатерина Погодина, альтист Сергей Полтавский, виолончелист Олег Ведерников — каждый из них сам по себе невероятно яркая личность, востребованная в музыкальной жизни страны и зарубежья. «Собрать их вместе, чтобы порепетировать, было непросто, — признался Павел Карманов. — Все они очень востребованные музыканты, которые постоянно находятся в поездках, выступая то там, то здесь». Тем не менее музыканты провели в Иркутске почти три дня, усиленно репетируя не самый простой музыкальный материал. Все они уже неоднократно исполняли музыку Карманова, но, поскольку в ней важна каждая мельчайшая деталь, сыгранность коллектива в данном случае выходит на первый план.

Говоря языком музыкальных критиков, можно сказать, что произведениям Павла Карманова присущи тональная определенность, импрессионистский колорит и лаконичность формы, но важнее другое: музыка, прозвучавшая на концерте, отличалась прежде всего человечностью. Простые эмоции, будь то грусть или радость, ностальгия или восторг перед миром, — вот то, во что погружалась публика на протяжении полуторачасового концерта. В перерывах между композициями автор давал комментарии к своим произведениям, рассказывал истории из своей жизни. В частности, признался, что приезд в Иркутск — это для него своего рода возращение на Родину, потому что Приангарье и Байкал навсегда связаны с детскими воспоминаниями.

Концерт, в котором наряду с живой игрой музыкантов, активно использовались фонограммы и видеоряд, наглядно продемонстрировал, что новая академическая музыка совсем не далека от народа, а напротив, говорит с ним на одном языке и идет в ногу со временем. Недовольных в этот вечер в филармонии не наблюдалось, наоборот, люди подходили к музыкантам и композитору с вопросами о том, где можно купить диски с его произведениями.