Недосказанность Виталия Смагина

на его персональной выставке
До конца января в главном здании Иркутского художественного музея имени В.П. Сукачева продолжает работу персональная выставка народного художника России, члена-корреспондента Российской академии художеств, профессора, заведующего кафедрой монументально-декоративной живописи научно-исследовательского института НИ ИрГТУ Виталия Смагина, посвященная его 75-летию. Один из самых интересных и титулованных художников Иркутска показал корреспонденту ВФ Антону Кокину свою экспозицию и рассказал о своих творческих поисках и задачах.

«Восточный формат»: Виталий Георгиевич, расскажите, как сложилась концепция этой выставки.

Виталий Смагин: У меня была задача показать развитие и движение от одного этапа творчества к другому, поэтому я включил в экспозицию произведения, посвященные мифам Прибайкалья, которые уже показывал на прошлой выставке — пятилетней давности. Это было очень важно, потому что движение мысли и движение чувств формируют человека, который пытается через свой взгляд и понимание мира разобраться в себе и поделиться этим с окружающими.

Новый цикл, если грубо и упрощенно говорить, это пейзажи, но для меня это способ выразить свое отношение к этим местам. Я вообще хотел назвать выставку «Кайская роща», потому что эти работы посвящены иркутской истории и состоянию города. Каждое место в мире имеет свое выражение и колористический аккорд. Но я не хотел создавать типичный городской пейзаж, старался уйти от повествовательной живописи, описательных работ. Мне ближе принцип обобщения — о мире в целом и месте, в котором мы живем. Вот, например, работа «Голубое утро» — она переходит от прямого повествования к иному представлению. Здесь каждое дерево — это как бы и не дерево вовсе, а образ утра, природы, ее звучание. Мне хотелось, чтобы эта работа ассоциативно вызывала у зрителя ощущение какого-то освежающего роста. Но, чтобы писать такие работы, необходимо работать на пленэре, видеть это и чувствовать.

ВФ: Чем для вас важна именно Кайская роща?

В.С.: Кайская роща и Глазковская гора — это ведь первый источник жизни в Иркутске. Мало того, что отсюда начинался сам Иркутск, здесь находится и Глазковский некрополь, где находят захоронения и стоянки людей, живших более 30-35 тысяч лет назад. Поэтому во всех этих пейзажах я хотел еще и отразить голоса предков, выразить их присутствие. Но задача художника состоит не в том, чтобы расшифровывать свои работы литературно.

Иногда это даже уводит зрителя от непосредственного, живого восприятия живописного произведения.

Виталий Смагин, художник
Виталий Смагин: «Я в принципе не делаю заказных работ. Думаю, что художник должен быть абсолютно свободным и счастливым от того, что он ни от кого не зависит». Фото Алексея Головщикова

ВФ: Интересно, что вы одновременно создаете картины в разных стилистических плоскостях, и рядом с беспредметной работой даже на этой выставке может находиться произведение, написанное вполне реалистически.

В.С.: Я всегда выступал за постоянный творческий поиск, и своих студентов стараюсь учить тому же. Меня интересует тот процесс, который меня зовет, и подсознательно я пытаюсь слиться со всем космосом, быть звучащим тростником, который это отражает, никак не влияя на это рассудком, только на подсознании.

Для меня каждое произведение искусства должно содержать тайну, и только тайна дает возможность подействовать на зрителя, разбудить его и заставить сопереживать, думать, чувствовать. Самое прекрасное, что может быть и в поэзии, и в литературе, и в музыке, и в живописи, — это недосказанность, суггестивность, намек, направляющий ход восприятия. Зрителю предоставляется возможность самому искать смысл, находить его и получать от этого эстетическое наслаждение, потому что он становится соучастником создания произведения.

ВФ: Как вы составляли экспозицию?

В.С.: Есть несколько способов построения выставки. По одному из них выставку выстраивают в хронологическом порядке, но я считаю это неверным. На мой взгляд, экспозиция должна быть выстроена, как и картина — по цвету. Не по содержанию, а по восприятию, чтобы она целиком воспринималась как живописный холст. Именно поэтому у меня могут рядом находиться на одной стене работы, написанные с разницей в 20 лет.

ВФ: Какое значение имеет для вас размер работы?

В.С.: Как монументалист, я, конечно, привык к большим форматам. Самая большая моя работа — это где-то 2,3 на 4,3 метра. Но такие большие работы сейчас мало кто пишет, потому что их невозможно ни выставлять, ни просто перевозить. Я долгое время не переходил к малым работам, но на самом-то деле размер неважен — важна прежде всего сама живопись. Просто некоторые художники, в том числе большие мастера, не могут совладать с большим размером. Если они обращаются к большой форме, картина получается пустой.

ВФ: Как вы относитесь к тому, что сейчас многие художники пишут картины с изначальным прицелом на продажу, как бы заигрывая со зрителем?

В.С.: Я в принципе не делаю заказных работ. Думаю, что художник должен быть абсолютно свободным и счастливым от того, что он ни от кого не зависит. Как только начинается влияние извне, художник перестает быть той уникальной ценностью, от которой можно ждать каких-то открытий. С другой стороны, если у меня хотят купить работу в мастерской, я продаю, но сам никогда не выставляю свои картины на продажу, например, в частных галереях.

ВФ: А вы вообще быстро пишете?

В.С.: Пожалуй, да, но я, как правило, возвращаюсь к работам, переписываю, что-то доделываю. Каждая работа должна быть выбросом: энергии, чувств, сомнений, рассуждений. Однако все это требует последующей корректировки.

ВФ: Известно, что вы получили высшее специальное образование в легендарном Мухинском училище в Ленинграде. Что самое главное вы вынесли оттуда, если не считать академическое образование?

В.С.: Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В.И. Мухиной — отличная профессиональная школа со своим направлением. В основе этой школы лежал творческий поиск как таковой. Там еще в советские годы начинали работать над тем, что мы сейчас называем дизайном, то есть над проектными задачами в целом. Искусство шло в ногу с наукой: цивилизация развивается, и вслед за научными открытиями в свое время появились импрессионизм, кубизм, супрематизм, любые проявления авангардизма и так далее. Так что все эти открытия вошли в систему подготовки художника нового типа. То же, кстати, стараемся делать и мы в ИрГТУ. У нас, например, наряду с академическим рисунком есть предметы «спецрисунок», «спецживопись», где на основе освоения академических дисциплин создается произведение в том или ином принципе изображения.

ВФ: Каково вам, современному художнику, уже много лет существовать в городе, где нет современного искусства?

В.С.: Я считаю, что в Иркутске есть современное искусство. Другое дело — многие считают, что написать формальную работу ничего не стоит. Но на самом деле выстроить беспредметное произведение так же сложно, как и любое другое. И так же специалисту видно, где оно получилось, а где нет. Работы иркутских художников успешно участвуют в региональных и республиканских выставках и убедительно свидетельствуют о развитии изобразительного искусства в нашем регионе.