«Наши институты эффективнее американских»

Директор Лимнологического института СО РАН, академик Михаил Грачев рассказал корреспонденту „Ъ” Сергею Бергу на примере возглавляемого им учреждения о том, что нужно для полноценного функционирования фундаментальной науки, и почему предлагаемые Министерством образования и науки РФ реформы, по его мнению, не помогут достичь декларируемых целей.
Академик Михаил Грачев

— Почему ученым так не нравится идея Министерства образования и науки сократить число институтов, ведь академгородкам обещают увеличить объемы финансирования, требуя взамен «малой крови». К тому же правительство оперирует данными о том, что РАН работает не очень эффективно…

— Начну с того, что последнее предположение — очень странное, особенно если учесть, что в правительстве вроде бы сидят экономисты. Как известно, абсолютной эффективности не существует, бывает эффективность на единицу сделанных вложений. Допустим, что в США есть такой институт, как мой — 350 человек (конечно, ученых примерно половина от этого числа). Годовой фонд зарплаты у него — минимум $7 млн. У нас — $1,2 млн. При этом затраты на оборудование, необходимые материалы также существенно различаются, но это мы учитывать пока не будем. Наш институт выдает порядка 100 научных публикаций в год, а что бы ни говорили, эффективность фундаментальной науки — это именно публикации в рецензируемых научных журналах. 1 статья в год на человека — это очень хорошо, неужели чиновники правительства хотят сказать, что в США этот показатель равен 10 статьям? Так откуда вытекает тезис, что российская наука неэффективна? Если сравнивать объемы вложенных средств, то, по сравнению с американской, наша наука — не просто эффективна, а грандиозно эффективна.

Что мы имеем за те деньги, которые получает, к примеру, наш институт из бюджета? Как минимум мы хотя бы понимаем, что написано в научных публикациях по генной инженерии, экологии, палеоклимату, видообразованию. Это уже хорошо. Если наступит время, когда мы перестанем понимать их смысл, то у нас будет уровень Намибии.

По концепции, на 25% сократится персонал институтов, освободившиеся бюджетные средства отдадут фундаментальной науке, и это будет якобы способствовать увеличению эффективности. Но ведь ученый не может сам по себе работать — ему нужны мастерские, флот (в нашем случае), ему нужны рабочие и инженеры — при таком развитии событий аксакалы будут сидеть на печи и писать мемуары. По крайней мере, именно этот вариант я прогнозирую для моего института, если начнутся сокращения. Возьмем соседний институт солнечно-земной физики, обладающий уникальным комплексом аппаратуры, подвергните его механическому сокращению — уйдет обслуживающий персонал, обсерватории придут в упадок. Еще раз повторю — сама посылка концепции, что академия наук работает неэффективно, является ложной.

— Высказывалась идея о проведении независимого аудита научных учреждений РАН, который помог бы выявить институты, чьи результаты ниже некоего среднего уровня?

— Независимый аудит — дело сложное. Кого привлечь в качестве экспертов? Если — Берег Слоновой кости, то они ничего не поймут, пригласить сюда американцев и европейцев — они, может быть, узнают то, что им знать не положено. Если придется самим обходиться, тогда наши академики опять будут сами себя инспектировать. Есть только одна объективная методика — оценить результаты деятельности института на основании ряда критериев. Например, количество публикаций с таким-то рейтингом, процент молодых специалистов, количество инноваций за определенный период, уровень международных контактов, количество грантов на научные исследования.

Сибирское отделение РАН подобный аудит проводит давно — введена система рейтингов, система программного планирования, в соответствии с которой научные коллективы прогнозируют окончание тех или иных исследований к такому-то сроку и с неким определенным фундаментальным результатом. Замечу, что в Москве академия наук никак не реформировалась с конца 80-х, наоборот, увеличила число институтов.

— Откуда взялся тезис, что сократить персонал нужно именно на 25%?

— Хороший вопрос, понятия не имею. Что касается нашего института, то мы уже реформировались. Молодежи больше половины, отдел инновационный создан, практической деятельностью мы занимаемся.

— Возможно ли в России создание ряда научно-промышленных центров по образцу Силиконовой долины?

— А зачем далеко ходить за примерами? У нас есть Золотая долина — новосибирский Академгородок, и появился этот центр раньше, чем зарубежные аналоги. К примеру, он послужил образцом для создателей крупного научного центра в Японии. В Новосибирске работали десятки академических институтов, занимавшихся фундаментальными исследованиями, при них — десятки КБ и научных учреждений, занимавшихся прикладными исследованиями. Отраслевые институты были «успешно» ликвидированы в 90-е годы прошлого века. Сейчас правительство спохватилось — а как же заниматься инновациями? Инновационная деятельность нужна, но это не является прямой задачей фундаментальной науки. Нужно понимать, что от появления идеи до ее воплощения в конкретном изделии проходит как минимум 10 лет, а чаще всего не менее 20. Зато и результат получается значимый, давайте вспомним историю создания лазеров или открытия в области генной инженерии. Это ведь на наших глазах происходит. Можно, конечно, к некоему зданию прилепить этикету «технопарк» — но что это изменит?

— Чем занимается инновационный отдел в вашем институте?

— Вроде бы нехитрая идея — технология добычи глубинной байкальской воды; тем не менее, в результате ее коммерческого освоения частными фирмами наше государство уже получило за 12 лет налогов в размере трех годовых бюджетов нашего института.

— Что все-таки ждет Иркутский научный центр?

— Президиум ИНЦ пришел к выводу, что ничего сокращать не нужно, но под лозунгом «другим надо сокращаться, а нам — нет». Но это же слабая позиция! Я считаю, что нужно сделать так, как в Китае — государство поддерживает сильные институты без особых сокращений. Теперь о прогнозах. Думаю, что ничего с научным центром не произойдет, раньше у нас правительство сменится.

Сергей Берг
Фото Александра Сидорова