Личное дело Артема Морса

«Эмоциональность его не броская, а скорее сдержанно-глубокая, — написали про Артема в «Литературной газете». — Есть почти во всех стихах книги какая-то солнечная грусть… И вообще, вся разношерстность и некоторая угловатость поэтики Морса создают странный уют, как если бы на развалинах дома поставить удобное кресло и сидеть как ни в чем не бывало, любуясь на облака. Черпая гармонию не из внешнего, а из внутреннего мира, тоже достаточно хрупкого». А еще его творчество кинематографично. В его стихах гул метро, лицо в неярком окне, обрывок детского стишка, неотправленная открытка, ржавеющее яблоко — кадры из арт-хаусного кино. Он смотрит на мир как будто чуть сверху. Запечатлев мгновение, услышав его музыку, продолжает свое путешествие.

Как в человеке «прорастает» поэт? Из каких слов складывается поэзия? Нужна ли для творчества «врожденная грусть»? Кому сегодня интересны стихи? Будут ли поэты когда-нибудь собирать полные залы, как в 60-е? Об этом мы поговорили с иркутским поэтом, нашим другом, постоянным культурным обозревателем «АН» и интереснейшим собеседником Артемом Морсом. Тем более что для этого есть отличный повод: недавно в столичном издательстве «Воймега» вышел новый сборник его стихов «Что музыка».

Поэзия как удар током

— Как ты заинтересовался поэзией? Когда написал свое первое стихотворение?

— У родителей была хорошая библиотека. Как-то — мне тогда было лет одиннадцать — я проходил мимо книжных полок, взял наугад книгу, открыл на случайной странице… Это был Борис Пастернак. Прочитав стихотворение, испытал что-то сродни эмоциональному потрясению. Меня перевернуло. Настоящее искусство способно прямо сшибать с ног. А примерно с 15 лет я начал сам писать стихи. К тому времени полюбил и начал понимать литературу, слушал русский рок, начал ценить поэзию. Может, дело было в этом, может, в подростковом возрасте, гормонах, влюбленности. Все это сошлось в одном луче, и я стал писать. Это увлечение определило и выбор образования, и профессию. Когда я понял, что могу создать прекрасный текст (в тот момент, когда ты только его написал, результат тебе всегда нравится), то решил поступить на филфак ИГУ. Но первые стихи, конечно, были ужасны.

Досье
Артем Морс

Родился в 1982 г. в Красноярском крае. Окончил филологический факультет ИГУ, Литературный институт им. Горького. Автор книг стихов «Из этого темнеющего сада» (2006, Иркутск: «Издатель Сапронов»), «Другими словами» (2014, Москва: «Воймега»), «Что музыка» (2020, Москва: «Воймега»). Стихи публиковались в журналах «Дружба народов», «Интерпоэзия», «Футурум АРТ», «Плавучий мост», «Сибирские огни», «Сибирь», «Луч», «Байкал», интернет-журналах «Пролог», «ЛиTERRAтура», альманахах «45-я параллель», «Иркутское время», «Зеленая лампа», «Тверской бульвар, 25», «КУБ», «Паровоз», антологиях «ЛитературРентген. Антология» (Нью-Йорк, 2012), «Бег времени» (Иркутск, 2011), «Новые писатели» (Москва, 2012). Член Союза российских писателей. Лауреат международного конкурса стихотворений, посвященных лауреату Нобелевской премии по литературе Борису Пастернаку.

— Почему ты так критично относишься к своему раннему творчеству?

— Потому что человек растет, изменяется, начинает ко многому относиться по-другому. Это ведь нормальный процесс. Профессиональный уровень растет. Ты по-другому оцениваешь свою работу. Замечаешь несовершенства: тут слишком банально, тут — вторично, тут — сыро.

— Где, по-твоему, та грань, которая отделяет просто красивый набор зарифмованных слов от поэзии? Вообще, что такое поэзия?

— Настоящая поэзия удивляет, в ней должна быть новизна. Ты должен прочитать и получить, условно говоря, удар током. Я много всего прочитал и читаю сейчас. Моя френд-лента примерно на 70% состоит из стихов или окололитературных тем. Вообще, есть много определений поэзии, и ни одного исчерпывающего. По сути, поэзия — это слова. И дело тут не в рифме или размере. Важно, что стоит за словами. Поэзия — это умножение смыслов. Для меня же — это способ самопознания. Это нож, которым я ковыряюсь в себе. Инструмент, с помощью которого я пытаюсь понять мир и себя в нем.

— Кто-то из критиков написал, что в твоих стихах звучит не только твой поэтический голос, личные переживания, но и голос целого поколения, которое называют потерянным. Это так?

— А сколько их уже было, этих потерянных поколений? Если задуматься, каждое поколение может себя считать в чем-то или где-то потерянным. В любом случае не мне судить о том, звучит ли в моих стихах голос поколения.

«Поклонницы под окном — это не цель»

— Насколько важно для тебя нравиться читателю, быть признанным?

— Для меня поэзия — это сугубо личное дело. И когда с помощью слов мне удается понять что-то новое о себе, о мире, о времени, в которое мы живем, тогда для меня стихотворение состоялось. И мне уже неважно — понравится ли оно читателям, возьмут ли его в журнал или сколько лайков оно наберет в соцсетях…

— Но признайся, ты ведь в глубине души мечтаешь увидеть человека, читающего твои стихи?

— Мне кажется, было бы довольно странно, сидеть и мечтать увидеть человека, который читает мои стихи… Я просто пишу стихи, а дальше они живут своей жизнью. Иногда действительно случаются интересные истории. Однажды с группой журналистов был на стажировке в Амстердаме. Сидели, разговаривали с коллегами. Говорю: а у меня книжка стихов вышла. И тут девушка из Кемерово восклицает: «Так это ты Артем Морс? Я тебя читала!». А несколько лет назад мне рассказывали, что на поступлении в наше театральное училище сразу несколько абитуриентов читали мои стихи. Кто-то из знакомых даже пошутил по этому поводу: «Год Артема Морса». Конечно, это приятно, когда твои тексты кому-то нравятся и кому-то дороги.

— Недавно состоялась презентация твоего нового сборника «Что музыка», вышедшего в московском издательстве «Воймега». Ты увидел своих читателей, кто они? Кто вообще сегодня читает современную поэзию? Порой возникает ощущение, что поэты пишут только для себя и своих друзей.

Стихи на публику

Культуртрегерский проект «Поэты в городе», основанный Иркутским отделением Союза российских писателей пять лет назад, изначально был рассчитан на то, чтобы знакомить местную публику с иркутскими авторами необычными способами. Его авторы — молодые литераторы Артем Морс и Светлана Михеева — сразу отказались от идеи проводить встречи с читателями в банальном формате. «Мы решили делать поэтические вечера, которые бы отличались от того, что на тот момент проводилось в городе, — рассказывает Артем Морс…

Подробнее

— Прошли даже две презентации, и могу с уверенностью сказать, что на них собрались далеко не только поэты и мои друзья. Это самые разные люди. Взрослые, молодые, совсем юные. Несмотря на коронавирус, мороз, отложив свои дела, они пришли, чтобы послушать стихи. В общей сложности было как минимум человек пятьдесят, которые читают и любят поэзию. Значит, она нужна не только для узкого круга профессионалов.

— Но в 60-х поэты были трибунами, кумирами, собирали полные стадионы… Вознесенский, Рождественский, Евтушенко.

— Вопрос об успехе шестидесятников давно обсуждается. Думаю, это все-таки было исключение из правил. Другого такого примера в мировой поэзии не было и вряд ли предвидится. А тогда все как-то удачно сложилось: оттепель, бурлящая молодость, большие надежды. Вот все это и дало такой феномен. Вот ты спрашиваешь — какое место сегодня занимает поэт? А какое место сегодня занимает композитор или художник? Настоящее искусство рождается глубоко внутри человека и внутри самого искусства. Это же не развлекалочка, не «Камеди-клаб» какой-нибудь. Это не имеет отношения к массовой культуре. На арт-хаусные фильмы зрители никогда не будут валом валить. Как известно, и сегодня есть авторы, которые собирают полные залы, читая свои стихи, но это, скажем так, имеет мало отношения к истинному искусству. Под моими окнами поклонницы не дежурят, но это для меня и не цель, не ради этого я пишу стихи.

Закон накопления энергии

— Кстати, о личном. Правда ли, что поэту обязательно быть печальным и неустроенным? Кто-то из коллег по цеху сказал, что и тебе дана врожденная грусть — обязательный профессиональный недуг…

— Про врожденную грусть говорил главный редактор журнала «Интерпоэзия» и замечательный поэт Андрей Грицман, когда писал отзыв к моей предыдущей книге «Другими словами». С одной стороны, всё так, 99% лирической поэзии — вовсе не про веселье и радость. Но, с другой стороны, — я вообще стихи не рассматриваю в таких категориях: весело или грустно. Поэзия, как и любое другое искусство, не про это. А что касается неустроенности, то она должна быть прежде всего внутри, а вовсе не в реальной жизни. Если ты всё понял, всем доволен и разобрался в себе, то и стихи уже можно не писать.

— В стихотворении «Одноклассники» ты с иронией пишешь о себе: «У Максима собственный бизнес — что-то с чаем «Принцесса Нури», Лена бухгалтер, у Даши трое детей, Антон пишет стихи — вот идиот в натуре». Многие и вправду считают поэтов не от мира сего. В твоем случае ведь это не так?

— Тут вопрос, что считать нормой. Вроде бы принято думать, что те, кто занимается искусством, какие-то не такие, как все. Но, с другой стороны, все люди разные, и каждый со своими странностями. Собственно, приведенные строчки юмористически обыгрывают эту мысль.

Живое слово Байкальского фестиваля поэзии

Прибайкалье богато фестивалями разного толка — посвященными кино и театру, народным промыслам и классической музыке, православной культуре и танцам. Культурный голод в Приангарье утоляется различными энтузиастами практически во всех областях искусства. И, безусловно, главным событием в литературной, а точнее поэтической жизни Иркутска и окрестных городов является ежегодный Фестиваль поэзии на Байкале, который исправно знакомит жителей области с лучшими поэтами.…

Подробнее

— Что тебе нужно для вдохновения? И как появляются стихи?

— Прежде всего важно, чтобы никто не мешал. И с этим есть проблемы, да. Я практически не бываю один. У меня жена, двое детей, много работы, куча каких-то разных обязательств. Постоянно кто-то звонит, пишет, дергает. Но как только вдруг остаюсь наедине с собой — бац — написал стихотворение! За 15 минут. Но это тоже по-разному происходит. К некоторым стихам я, например, годами не могу придумать концовку. Хожу, думаю. Ложусь спать, прокручиваю в голове варианты. Конечно, хорошо, когда сразу пишется целиком. На одном дыхании. Ведь поэтическая ткань, как глина, со временем каменеет. Но с годами я научился возвращаться к черновикам или старым текстам и их докручивать.

— Есть мнение, что поэт нуждается в состоянии влюбленности…

— Я бы сказал — поэт нуждается в эмоциях. Ему требуется не только влюбленность, но и радость, и грусть, и восторг, и злость. Поэзия — это результат накопления энергии. Все это скапливается, сгущается и материализуется в стихи.

— У тебя бывают творческие кризисы? И как ты их преодолеваешь?

— Когда тебе 18-19 лет, ты пишешь по 20 стихов в месяц. Из тебя энергия так и прет. Но со временем ты взрослеешь, обрастаешь проблемами, обязанностями. Оглядываешься, и оказывается, что написал всего десять стихотворений за год. Но это и хорошо. Это мой метод, моя стратегия. Я не гонюсь за количеством. Важно, чтобы текст мне самому нравился.

— От чего, кроме поэзии, ты получаешь удовольствие?

— От хороших книг, от музыки, от кино, от живописи — в целом от искусства. Для меня самое ценное удовольствие — эстетическое, когда смотришь на что-то, или слушаешь, или читаешь, и не понимаешь, как вообще можно было создать такое прекрасное нечто.

Беседовала Екатерина Санжиева