Кто стирает, кто пьет. Все заняты

«Эта деревня Святая. — А почему Святая? — Районная администрация на ней крест поставила», — звучит известный анекдот. В полном забытье и отрешенности сейчас доживают свои последние дни тысячи деревень. В 80 километрах от Братска находится полузаброшенный поселок Заярск, в котором стоит всего 17 дворов и проживает 46 человек, из которых 20 — пенсионеры, 8 — дети. Ирония жизни заключается в том, что Заярск — бывший районный центр с железнодорожной станцией и пристанью — уже однажды переживал свою собственную смерть. Жаль, что второго воскрешения, похоже, не будет.

Фактически в поселке проживает 46 человек, но прописано около 70. Все, кому было куда сбегать из исчезающего поселка, уже давно это сделали. Фото Анастасии Елизаровой

Хочешь позвонить — лезь на столб

Повернув с основной трассы направо, мы двинулись к поселку Заярск, от которого нас отделяло 28 км полного одиночества — на этом участке пути не встретилось ни одной машины, кругом нас окружали только заснеженные ели. Повезло хоть, что дорогу здесь очищают (неподалеку заготавливают лес рабочие из Братска), иначе мы бы просто не проехали через снежную пучину. Но сами жители Заярска, как узнали позже, соседством с лесозаготовительным участком недовольны: лесовозы «разбивают» дорогу; к тому же из местных на базе никто не работает.

Выйти на контакт с жителями поселка оказалось довольно просто: у первого дома возле дороги обнаружилось скопление людей: соседи вышли поздороваться с приехавшим на рыбалку братчанином. Городской рыбак долго допытывался, для кого я пишу материал: «Удальцов отправил что ли? Левые?» — с серьезным видом подшучивал он.

Зимой в Заярск приезжают охотники и рыбаки, а летом вдоль Братского водохранилища нет свободного места от непрекращающейся колонны машин и палаток. Туристы восхищаются самобытной природой и мысленно завидуют посельчанам. С деревни открывается великолепный вид на Братское водохранилище — местные называют его не иначе как море. Близость с лесом позволяет селянам собирать ягоды и грибы, практически не отходя от дома — лесной урожай здесь всегда отменный. «Ага, как на курорте мы живем — летом здесь благодать. Только зимой попробовали бы вы тут перекантоваться, — с легкой злостью отвечают местные. — Как ударит мороз —40, из дома не выйдешь. А иногда снегом все так забросает, что с одной части поселка на другую можно только на лыжах перемещаться».

Жильцы первого возле трассы дома впускают меня во двор своей «усадьбы». Здесь несколько хилых полусгнивших хибар, куча носящихся собак и кошек. Володя, по сомнительной внешности которого можно предположить, что он «сидел», с гордостью показывает свой недавно построенный «сарайчик». «Готовить здесь будем, — хвастается Володя Берлов, — а то дома как затопишь печь, пахнет сильно». На вопрос, как давно он здесь живет, мужчина отвечает: «Недолго совсем, лет десять всего, — что только подтверждает вероятность моих догадок. — С Братска переехал, надоела городская суета. А здесь тишина, чистый воздух».

Женщина с мягким сиплым голосом в телогрейке, в свое время начальник местной почты, Таисия Ведерникова не придерживается такого наивно-оптимистичного мнения о существовании в поселке. «Плохо мы живем, плохо», — первые ее слова. Единственный приятный бонус — своевременный приход пенсии. Пенсионный день — 11-е число каждого месяца, деньги за полтора часа выдают всем 20 жителям пенсионного возраста.

Бытовых неудобств у жителей поселка не счесть. Местная дизельная электростанция работает только пять часов в день: с 18.00 до 23.00 (раньше было всего три часа). Так что вечером все жители Заярска бегут включать электрочайники и смотреть телевизор. В поселке есть свой таксофон, но работает он, по словам местных, только когда сам того захочет. А недавно одна компания мобильной связи установила здесь свою вышку…правда, связь «ловит», только если залезть на столб.

«Связь обещали сделать в июне, потом в августе. Сейчас говорят, что в декабре, только не уточнили, в каком именно», — улыбается Володя своей беззубой улыбкой. А пока для молодых парней, которых в Заярске остались считанные единицы, писать эсэмэски «с высоты» является одним из любимых развлечений. Другой способ воспользоваться недоделанной сотовой связью — проехать на машине шесть километров в сторону дороги (у кого нет собственной «Нивы» или «Волги», преодолевают это расстояние пешком). Кстати, некоторые автовладельцы предлагают услуги «таксистов» — за то чтобы довести до самого ближайшего населенного пункта, поселка Видим, который находится в 50 км от Заярска, они берут 1500 рублей. Пожилым людям с пенсией в восемь тысяч рублей за несколько поездок в соседний населенный пункт можно и разориться.

Еще одна острая проблема поселка связана с водой. В Заярск привозят воду в 200-литровых бочках раз в десять дней. Каждая бочка стоит 43 рубля, так что удовольствие умываться и стирать обходится рублей в 600-700 в месяц.

«Эти бочки мы сами должны закатывать к себе домой, а потом пустые выкатывать обратно. Водовоз совсем не помогает, он у нас шибко важный, всем ведь здесь заведует. Нехороший человек, в общем, — жалуется Таисия. — У меня хоть мужики в доме есть, они пять бочек махом выкатят, а вот на отшибе бабушка одна старенькая есть, совершенно одна, она сама, бедная, эти бочки тащит».

Слушая грустную историю про всеми покинутую и брошенную старушку, мне захотелось непременно ее повидать. С пустыми руками приходить в гости не положено, я решаю приобрести что-нибудь из продуктов в местном магазине: одна жительница Заярска открыла в своем дворе маленький «подпольный» прилавочек. «А цены там такиииие, — почему-то шепотом говорит Таисия. — Мы там ничего не берем, а то и без пенсии можно остаться. Сходите к ней, зеленые ворота, только она вам, скорее всего, не откроет, больно уж она злая».

Райцентр с кирпичным заводом, училищем механизации и пристанью

Официально поселок Заярск, в котором в лучшие его годы жили более шести тысяч человек, был основан в 1935 году; но уже в 1919 году на месте будущего поселения находились хозяйственные постройки строящегося Ангаро-Ленского тракта. Этот населенный пункт получил свое звонкое название от крутого яра; его красная глина, выступающая на берегу Ангары, виднелась издалека.

Заярская пристань, строительство которой было завершено к 1940 году, стала самой крупной в Восточной Сибири перевалочной базой для грузов, отправлявшихся со всех сторон страны через Иркутск по Ангаре. Перевозились в основном продукты, промтовары, технические грузы, нефтеналив. Бурное развитие поселка, связанное с транспортным строительством, привело к тому, что колхозники из окрестных деревень любыми путями стремились покинуть родные места и переехать в Заярск. Не имея какой-либо квалифицированной профессии, они устраивались грузчиками в многочисленные торговые организации, чернорабочими на железную дорогу или на обслуживание Ангаро-Ленского тракта.

В 1953 году в Заярске открылось училище механизации сельского хозяйства, рассчитанное на 500 курсантов. Школа механизации имела двухэтажное общежитие для иногородних, так как в ней обучались юноши практически со всех северных районов Иркутской области.

«И хотя мое детство выпало на трудные пятидесятые годы, мне отлично помнится, как полки и прилавки заярских магазинов в буквальном смысле ломились от изобилия продовольственных и промышленных товаров… Большая двухэтажная средняя школа, в которой одновременно обучалось более 700 человек, запомнилась ухоженным пришкольным садом, на котором плодоносили ранетки, вишни, смородина и крыжовник. Весной кустарники, покрытые нежными лепестками соцветий, представляли собой неповторимое зрелище», — пишет в своем очерке о Заярске «За рекой, за яром» историк и писатель, ныне руководитель историко-краеведческого музея поселка Чунский Сергей Плющенков. Он прожил в Заярске более 50 лет.

По состоянию на 1961 год в Заярске проживало 6 450 человек, имелось 1047 государственных кооперативных строений, средняя и семилетняя школы, амбулатория, пожарное депо, кирпичный завод. Ангара, которая дала жизнь Заярску, способствовала его медленному и мучительному вымиранию…

«Кто вас сюда прислал?»

Сигналим возле дома с зелеными воротами. Нам открывает женщина с розовым обветренным лицом и недоверчивым взглядом через меховую шапку с «ушами». «Ой, да я че-то не так расскажу, я и говорить не умею так, чтобы для газеты», — засмущалась Людмила Шипицина, когда узнала, что к ней пришел журналист.

«И как магазин у вас функционирует, спрос есть?» — спрашиваю, пока торговка раскрывает «ставни» своего прилавка. Там виднеются пряники двух-трех видов, мешки с сахаром и мукой, замороженные сосиски, масло, плитки шоколада и хлеб, по признанию Людмилы, трехнедельной давности.

«А че вы хочите сказать, что нельзя мне торговать, не надо этого делать? — Людмила воспринимает вопрос как провокацию. — У нас маленькая деревня, тут и брать-то некому. Овчинка выделки не стоит», — уже шепотом говорит она, будто кто-то может ее подслушать. «Так, а че, кто-то доложил что ли? Я могу покинуть, пусть тогда сидят голодные!» — не унимается торговка, настойчиво воспринимая меня как «засланную».

Основные покупатели местного прилавка — одинокие бабушки, у которых нет возможности делать автомобильные рейды за продуктами в Братск. Людмила дает старушкам продукты взаймы, и с приходом пенсии забирает практически всю сумму. Затем порочный круг повторяется. Но продавщица не совсем единоличная «захватчица» местного рынка: кроме нее здесь приторговывают сотрудники почты, которые приезжают раз в месяц. Стоимость покупок они высчитывают напрямую из пенсии.

Я спрашиваю про одинокую бедную бабушку, которая живет на самом отшибе поселка. «Как?! Это она-то одинокая? У нее и дочка, и внучка есть, выпивают все, не самые здесь бедные и несчастные», — недовольно отвечает Людмила.

Людей переселяли в грузовых вагонах

Строительство Братской ГЭС и связанное с ней заполнение байкальской водой ложа гигантского водохранилища повлекло за собой затопление всех приангарских деревень. В зону затопления попал и Заярск, расположенный на отметке 337 метров. К 1961 году поднятие уровня водохранилища дошло до отметки в 348 метров.

«Весна, 1961 год, — рассказывает бывший житель Заярска Геннадий Новиков. — Поселяне, ничего не подозревая, провели посевную компанию. И вдруг сообщение о срочном выселении из Заярска. Как все это делалось: солдаты принудительно грузили людей с их вещами в машины, затем привозили на станцию и располагали в грязных товарных вагонах. У нашей семьи вагон был из-под цемента. Состав за составом увозили всех по разным направлениям, многие не знали, куда поедут, и, если честно, им было уже все равно. В самом Заярске солдаты сжигали освободившиеся бараки и дома деревни: постройки обливали бензином и поджигали. С теми, кто упорно не хотел уезжать из Заярска (а таких было предостаточно), поступали следующим образом: поджигали барак, грузили вещи на машины и увозили на станцию в вагоны. Через несколько месяцев, в сентябре мы с папой приехали в Заярск копать картошку. Наш бывший поселок — это сплошное пепелище и руины — Хиросима №2. Огород нашли — картошки было много. Я выкапывал клубни со слезами на глазах».

После затопления Заярск начал свою вторую жизнь: поселок расположился на верхней территории. На восстановление было перечислено 60 тысяч рублей.

В целях улучшения транспортного сообщения поселка с «большой землей» летом 1968 года начинается строительство аэродрома, завершившееся к осени следующего года. В 1972 году была попытка восстановить кирпичный завод, велось строительство пирса для захода теплохода «Сибирь», открылся детский сад на 25 мест, была пробурена водозаборная скважина для обеспечения населения питьевой водой.

В 1970-1971 учебном году в восьмилетней школе работало 10 учителей, в первом классе обучалось 10 учеников. На следующий год школа заняла первое место по успеваемости среди восьмилетних школ района. В поселке проживало около 500 человек, в 1973 году было зарегистрировано 11 рождений, 6 свадеб, 3 смерти.

За перестроечное время были закрыты аэродром, детский сад, клуб, общественная баня, сберкасса, магазин и пекарня. Население уменьшалось с каждым годом. По состоянию на 1 января 2002 года в поселке проживало 103 человека, из них 22 ребенка. В 2008 году показатели уже равны соответственно 77 и 18.

Администрация, отапливаемая «буржуйкой»

Навестить бабушку на отшибе почему-то перехотелось из-за нежелания узнать новые подробности о жизни «одинокой» старушки. Поэтому с пакетом круглых пряников, которые купила у продавщицы за 100 рублей, отправляюсь к старосте Заярска — Валентине Ивановне Хлыстовой. Она единственная из местных жителей, кто встретил меня весьма приветливо и сразу пригласил зайти к себе домой.

«Раньше у нас был отдельный специалист, который оформлял прописку-выписку, различные справки с места жительства о составе семьи. Сначала у него была ставка, потом полставки, а затем должность и вовсе убрали. Год мы жили вообще без всякой власти, а потом в 2009 году был организован сход поселка для выбора старосты Заярска. В результате «козлом отпущения» избрали меня», — рассказывает Валентина Хлыстова, которая попала в Заярск еще во время распределения после университета. Она, по образованию учитель младших классов, была директором местной школы.

«Администрация» Заярска находится как раз в здании бывшей школы, которую закрыли в 2002-м году. Пять школьников учатся в школе-интернате поселка Видим (50 км езды). В понедельник их привозят на учебу, а в пятницу вечером уже забирают домой. Так что обычно дети пропускают уроки в субботу и понедельник. Зимой, когда дорогу заметет, ребята, бывает, не посещают занятия по две-три недели. То, что кому-то из детей удастся когда-нибудь вырваться из поселка, маловероятно: четверо ребят из местной многодетной семьи с пьющими родителями; два ребенка — «необучаемые».

Еще несколько лет назад в административном здании была расположена кочегарка, которую обслуживали четыре работника. Тогда в помещении функционировал медпункт с одним фельдшером, был актовый зал. Постепенно все попытки ввести в поселок «цивилизацию» стали угасать; фельдшер одно время приезжал в Заярск в командировки, а потом и вовсе пропал. «Раньше в медпункте была большая очередь из бабушек, прямо не протолкнешься. А сейчас у нас все здоровы как один», — вставляет Валентина. В прошлом году из-за недостатка средств кочегарка была окончательно закрыта; в один из кабинетов поставили обычную «буржуйку».

«Кабинетик отапливается раз в месяц — к выдаче пенсии. Прихожу, печку затоплю, пыль протру. После того как быстренько всем все раздадут, дверь закрою на замок — до следующего 11-го числа. Кстати, это единственный день в месяце, когда мы встречаемся с большинством жителей деревни», — делится Валентина.

Работы в Заярске практически нет: три человека трудятся на братской метеостанции, один — на дизельной электростанции, другой — на водокачке. И все! Как правило, в каждой семье работает только один человек, не больше. «Раньше у нас чуть ли не драки были за покосы, а сейчас коси сколько хочешь, да некому. Молодые не хотят, старики (мы в свое время с мужем 22 года держали коров) уже не могут. Сейчас в поселке, смех на палочке, даже молока не у кого купить. Дойные коровы есть в трех дворах, но в двух из них я никогда не возьму молока даже задаром — такие уж там хозяйки», — делится наболевшим Валентина Хлыстова.

Фактически в поселке проживает 46 человек, но прописано около 70. Все, кому было куда сбегать из исчезающего поселка, уже давно это сделали.

Несколько лет назад стоял вопрос о переселении всего Заярска в поселок Янгель. «В Янгеле, который находится в трех часах езды отсюда, хотели разрабатывать кварцевые пески, в связи с этим там быстренько понаставили многоэтажных домов. Когда производство «загнулось», квартиру в Янгеле можно было купить за ящик водки. Вот нам и предложили переехать в этот полузаброшенный поселок, а когда мы отказались — никому не хотелось менять шило на мыло — в администрации умыли руки, мол, мы же вам предлагали, сами не захотели», — рассказала Валентина Хлыстова.

Чуть ранее продавщица Людмила Шиницина сказала: «Здесь кладбище совсем недалеко, у меня муж там похоронен. Так что куда идти, у меня дорога только туда».

По мнению старосты поселка, как и в любой маленькой деревне, здесь «каждый знает, что видел во сне его сосед». Любая, даже самая мало-мальски значимая новость раздувается до сенсации, и сплетня со скоростью ветра распространяется по всем 17 дворам. При этом каждый житель закрыт в общении и находится в своей скорлупе.

«Тут и волком завыть можно, совсем не с кем по-человечески общаться! Все жители Заярска — люди с ограниченным кругозором. О чем с ними говорить?» — с горечью восклицает Валентина. И приводит следующую историю. Два года назад в Заярск приезжали артисты из Нижнеилимского дома культуры, которые хотели устроить для жителей поселка праздник русско-народной песни. «Всю деревню обегала, не могла людей на концерт собрать. Кто стирает, кто пьет. Все заняты. Больше мы, естественно, не стали заниматься культурным просвещением», — делится староста Заярска.

В этот момент открывается незапертая дверь. Заходит местная продавщица Людмила Шиницина. Она прямо в своей засаленной куртке садится на чистый диван и предательски косится на купленные у нее пряники.

«Ой, ушли они, — обо мне с мужем Людмила говорит в третьем лице, хотя мы находимся с ней в одной комнате. — А мне Оксанка (взрослая дочь Людмилы, живущая в соседнем доме — прим. авт.) и говорит, мол, кого впустила, хоть документы бы спросила, а то мало ли — вдруг обворуют. Потом Гришка (сосед — прим. авт.) стучит: а что это они мой трактор фотографируют? С какой целью это? А ему в ответ: сама не понимаю, зачем они фотографируют с моего участка чужой трактор».

После этой сцены стало понятно: пора уезжать. Пока я возвращалась в свое комфортное жилье со всеми удобствами, жители Заярска торопливо пользовались своей пятичасовой частичкой цивилизации — вечерним электричеством. И так будет каждый день — пока число поселян этого живописного места возле «моря» не будет равно нулю.