Интенсивное лесопользование: заботиться, чтобы получить эффект

О внедрении интенсивной модели лесопользования (некоторые эксперты также используют термин «скандинавская») в России заговорили не так давно, не более 20 лет назад. Крупнейшие представители лесоперерабатывающей отрасли обратили внимание на тот факт, что мировой опыт ведения лесного хозяйства имеет серьезные отличия от принятой в нашей стране практики экстенсивного ведения лесного хозяйства. В скандинавских странах, имеющих сходные с Россией климатические условия, давно внедрена система лесовыращивания древесного сырья с необходимыми качественными и количественными характеристиками. Именно такой принцип лежит в основе интенсивного лесопользования, которое в последнее время активно продвигает Группа «Илим». О его преимуществах в ходе экскурсии по экспериментальным лесным участкам филиала Группы «Илим» в Усть-Илимском районе журналистам рассказал директор по лесной стратегии компании Игорь Сапунков.

Одно дело — читать или слушать теоретические выкладки о пользе интенсивной модели лесопользования, и совсем другое — увидеть разницу собственными глазами. Именно такого эффекта добился директор по лесной стратегии Группы «Илим» Игорь Сапунков, пригласив журналистов региональных СМИ на экскурсию по опытно-экспериментальным участкам, где за лесом целенаправленно ухаживают с момента посадки саженцев.

«Задача — эффективно использовать свои ресурсы»

Как утверждают эксперты, основное препятствие для внедрения интенсивной модели лесопользования в России — это «несовершенство законодательства: начиная от отсутствия стимулирования качественного ведения лесного хозяйства и экономического обоснования назначаемых лесохозяйственных мероприятий до того, что регламентируется процесс, а не результат выполняемых лесохозяйственных мероприятий» (Научный журнал КубГАУ, 2012 г.). При этом нормативы по интенсивности и повторяемости рубок ухода не обеспечивают лесоводственный и экономический эффект, а многие требования и нормативы не позволяют использовать современные технологии. Кроме нормативной базы, причинами сохранения экстенсивной формы являются отсутствие долгосрочного планирования основных экономических показателей лесопользования и прогнозирования состояния лесного фонда, а также низкий уровень развития лесной инфраструктуры.

С одной стороны, государство обязано выполнять функцию охраны и восстановления лесов и не перекладывать ее на бизнес, задача которого — эффективно использовать арендованные ресурсы, получать прибыль и исправно платить налоги. С другой стороны, как считают сторонники скандинавской модели лесного хозяйства, ее внедрение может дать положительный эффект как с точки зрения сохранения лесного фонда, так и с точки зрения увеличения его инвестиционной привлекательности, рентабельности использования, а следовательно, и будущих налоговых поступлений в бюджет.

Директор по лесной стратегии Группы «Илим» Игорь Сапунков — один из самых активных разработчиков и сторонников «скандинавского» лесопользования в отрасли. Уже несколько лет он ведет серьезную работу по расчетам экономической эффективности модели на примере опытных участков и недавно представил результаты своей работы на правительственном уровне.

Российская модель лесопользования до сих пор остается экстенсивной, поскольку изначально отвечала на вопрос: как, не вкладывая средства в лесное хозяйство, все равно получать какой-то доход. Использовалось то, что само выросло. В итоге, как объясняет Игорь Сапунков, по характеристикам древесины примерно 30% дров, 40% балансов и не более 30% пиловочника.

Интенсивная модель лесопользования основана на активном уходе за лесом на протяжении всего оборота рубки. Это прежде всего существенно уменьшает объем неделовой древесины — дров образуется лишь от 3 до 5%. В результате систематического проведения рубок ухода получается порядка 60% пиловочника, и примерно 35% баланса — это сырье с добавочной стоимостью. Увеличение объемов пиловочника в свою очередь позволит вокруг комбинатов построить лесопильные заводы, которые будут снабжать целлюлозные комбинаты качественной щепой. Но для этого необходима государственная поддержка по внедрению модели интенсивного лесопользования.

По словам Игоря Сапункова, в существующей модели лесопользования нет будущего, и имеющиеся проблемы усугубляются с каждым годом. Основная из них — огромные транспортные затраты в структуре себестоимости товарной целлюлозы, что может в скором времени сделать российскую продукцию неконкурентоспособной на мировом рынке.

Сейчас, по его словам, диалог между бизнесом и государством становится конструктивнее. Власти постепенно начинают понимать, что при рациональном хозяйствовании лес в нашей лесной стране может приносить существенный доход. Но для этого уже сегодня необходимы кардинальные решения. Среди них он называет прежде всего государственную политику в области специального профессионального образования и поддержки научных исследований. «Образование должно быть современным, а у нас механиков до сих пор учат на тракторе Т-4, на котором я еще лесозаготовительную технику изучал, материально-техническая база никакой критики не выдерживает», — говорит Игорь Сапунков. Инвестиции в исследования в области генетики леса в будущем могут дать высокий экономический эффект, но делать их государство тоже не спешит.

Для развития лесной отрасли, как, впрочем, и многих других, уже сегодня нужны инновации и нужны «длинные деньги». Но для этого инвестор должен понимать, что доход будет стабильным, что правила игры за десятилетия не поменяются. Для этого нужны гарантии государства, ясные законодательство, нормативы, правила.

Но пока ситуация стоит на месте, и Россия, имеющая колоссальный лесной фонд, поставляет не более 2% из годового объема в 400 млн т производимой в мире целлюлозы. При этом тенденции роста рынка налицо: только в Китае потребление целлюлозы увеличивается на 1 млн т в год.

Лесная «грядка»

Одно дело — читать или слушать теоретические выкладки о пользе интенсивной модели лесопользования, и совсем другое — увидеть разницу собственными глазами. Именно такого эффекта добился директор по лесной стратегии Группы «Илим» Игорь Сапунков, пригласив журналистов региональных СМИ на экскурсию по опытно-экспериментальным участкам, где за лесом целенаправленно ухаживают с момента посадки саженцев.

Начальник отдела лесного хозяйства Зинаида Сель показывает три участка, где лесовосстановление проводится в соответствии с действующими нормами. Первый — саженцы, закупленные в питомниках. На этом участке мероприятия проводились еще до момента посадки — минерализация почвы, вспашка посадочных полос. По российскому законодательству на 1 га почвы высаживается до 3 тыс. саженцев. Затем в течение трех лет осуществляется агротехнический уход — освобождение от лиственных пород, травы. Через 7 лет проводится мониторинг, в ходе которого участок признается «покрытой лесом площадью». По словам Зинаиды Сель, приживаемость саженцев довольно высока, порядка 85%, для сравнения: в скандинавских странах более 95%. «Если бы мы имели генетически улучшенные хвойные породы, то этот показатель мог быть существенно выше», — добавляет Игорь Сапунков.

Два следующих участка наглядно демонстрируют разницу между интенсивной и экстенсивной моделями лесопользования, которая очевидна даже на непрофессиональный взгляд. «Это вторая часть интенсивной модели — рубка осветления, она проводится на 15-20-годовалом лесе, — объясняет Игорь Сапунков. — Лес на участке прореживается, остается пространство для роста деревьев, это дает возможность стволу набирать объем. Убираются больные, отстающие в росте деревья, в итоге на гектаре должно оставаться около 2100 деревьев». На соседнем участке (российская система) осветления не проводилось. Деревья растут плотно (8-10 тыс. на га), мешают друг другу, в результате растут значительно медленнее. «Мы иногда используем сравнение с морковной грядкой, — поясняет Сапунков, — и здесь и там прореживание дает урожай более крупный и здоровый».

«У меня был опыт работы в финской компании, и ежегодный прирост дерева в высоту по 40-60 см меня поражал. Именно тогда я понял, что система интенсивного лесопользования непременно должна быть внедрена в Сибири — у нас колоссальные просторы и возможности. Здесь я собрал рабочую группу, меня поддержали сотрудники. Так начался этот эксперимент, который, теперь я ясно это вижу, себя полностью оправдал. Для нас было важно продемонстрировать результаты представителям государственных ведомств и лесхозов, чтобы они убедились в эффективности модели на конкретном примере», — подчеркивает Игорь Сапунков.

Рубки ухода проводятся и в 35-50-летнем возрасте леса. В итоге своевременно удаляется некачественная древесина, которая тем не менее используется для производства целлюлозы. «Фактически мы можем не только улучшить качественный состав древесины, но и произвести на том же гектаре в два раза больше древесины, а также увеличить ее добавленную стоимость. Это и есть три основных фактора для качественного рывка в развитии лесного хозяйства», — объясняет Игорь Сапунков.

По его мнению, в Сибири есть все благоприятные факторы для внедрения интенсивной модели лесопользования: климатические условия, огромные территории для посадок, предприятия для переработки. Сегодня лес достигает зрелости за 100-120 лет. Если сократить это время до 50 лет — экономический эффект будет колоссальным. По словам Игоря Сапункова, российские ученые вполне могут вывести такие породы, даже не углубляясь в генетику, результатом одной лишь селекции — отбором лучших сортов и их культивацией. Но даже этой работы у нас в стране никто не ведет.

В контексте

Что дает интенсивное лесопользование?

• Уменьшение затрат на заготовку и поставку древесины

• Улучшение качества лесного фонда

• Повышение сохранности малонарушенных лесов

• Увеличение налоговых поступлений в бюджет

• Рост инвестиционной привлекательности отрасли

• Повышение конкурентоспособности продукции лесного комплекса



Интенсивная модель лесопользования позволяет

• вести лесовосстановление наиболее эффективными способами;

• качественно проводить уход за лесом на всех этапах выращивания древостоя (от молодняков до приспевающих насаждений), в т.ч. с применением удобрений;

• проводить коммерческие рубки ухода с удалением в первую очередь отстающих в росте деревьев целевой породы и деревьев нецелевых пород;

• внедрять современные технологии ведения лесного хозяйства (посадочный материал с закрытой корневой системой, плантационные лесные культуры и т.д.);

• проводить мелиоративные мероприятия на арендованном лесном участке;

• внедрять современные технологии лесной селекции и генетики.